Анафема - Сергей Чекмаев

Корняков вздрогнул.

— Н-нет.

— За сатанистов не дали, а теперь есть все шансы. Хозяин крупной шишкой оказался, да и курьер рассказал много интересного. Далеко ниточка потянулась.

Артем придирчиво оглядел подчиненных.

— Савва, бороду причеши, а то на лешего похож, — проворчал он. — Отец Адриан ждет. Пошли.

— Вот увидишь, благодарность будет, — шепнул по дороге Савелий Даниилу, приглаживая пальцами бороду, — ты чего хочешь: премию или отпуск? А может мядаль? — дурашливо подмигнув, спросил он.

— Сильно сомневаюсь, что нас благодарить станут, — тихо сказал инок, — и вообще, мне ничего не надо.

— Понятно, — кивнул Савва, — нам денег не надо — работу давай. Ну, я не такой бессребреник. От премии не откажусь…

Артем, остановившись у дверей кабинета отца Адриана, оглянулся на них, требовательно окинул взглядом с головы до ног. Эта привычка у него осталась еще с работы в МУРе — за дела и за внешний вид своих сотрудников отвечает он.

— Сойдет, — пробормотал Чернышев, открывая дверь.

— …вы считаете, Артем, что лучше будет оставить дело под нашим контролем? Не передавать полностью ответственность МВД? — спросил отец Адриан.

— Да. Большую часть доказательной базы собрали мы, следователя я знаю, мы с ним все обговорили. Задержание запротоколировано, копии я сдал в архив. Если на суде вдруг окажется, что с кассеты исчезла пломба, а значит, кто-то мог подделать пленку, у нас будет чем ответить.

Протоиерей Адриан поднял бровь.

— Выдумаете?..

— К сожалению, случается всякое. Так что будем готовиться к худшему.

— Что ж, — сказал отец Адриан и улыбнулся, — с вами, Артем, это, похоже, входит в привычку, но могу сказать только одно: группа прекрасно поработала. Его святейшество просил передать вам всем свою личную благодарность и благословение.

Секунду стояла тишина, потом вдруг, совершенно неожиданно для Артема и Саввы Даниил рухнул на колени и истово зашептал:

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, спасибо Тебе. Прости мя и сохрани от греха!

— Даня, — тихо сказал Савва, — успокойся. Все хорошо.

— Отец Адриан! — почти взмолился инок. — Не за награды мы боремся со злом по мере сил своих! Грешен я, ибо преисполнен гордыни за благословение Святейшего.

Протоиерей возложил руку на лоб Даниила, спокойно сказал:

— Отпускаю тебе этот грех, сын мой. Ты и твои соратники заслужили награду. Его святейшество дает свое благословенное слово только достойным.

— Спасибо!

Инок встал с колен, смиренно наклонил голову. Чернышов ободряюще кивнул ему.

— А вы, — протоиерей вдруг повернулся к старшему контроллеру, — Артем Ильич, ничего не хотите попросить для группы, для себя, может быть?

Вопрос застал Чернышева врасплох. Отец Адриан меж тем продолжал:

— К сожалению, в канцелярии Патриархии никак не могут решить: достойно ли награждать работников нашего комитета церковными орденами? Не омрачит ли это их святости? Новое звание вам может присвоить только МВД, а Савелию — вообще никто, ведь он теперь человек гражданский. Остается только денежное вознаграждение. Премия. Греха сребролюбия в том нет, просто награда за усердие, за верность делу.

Чернышев сказал Савве:

— Ты вроде медаль хотел? И премию? Корняков смутился:

— Ну… я… хотел, не спорю. Да и деньги никогда не помешают. Но Даня… Даниил прав: не из-за них же мы работаем!! — голос его неожиданно окреп. — Что деньги, если десяток мерзавцев больше не смогут сажать на дурь молодых пацанов и глупых девчонок! Мы этих подонков давили и будем давить!!

Савва поймал неодобрительный взгляд отца Адриана и осекся. Перекрестил рот, пробормотал:

— Господи, прости гнев мой и сквернословие!

— И все-таки, — чуть улыбнулся протоиерей. — От премии вы не откажетесь?

— Я уж сказал, — пробубнил Корняков, не поднимая головы. —Деньги не помешают.

— А вам, Артем Ильич? Чернышев подумал:

— Жену бы на курорт отправить. Подлечиться. Хотя бы на недельку?

— Поможем, — кивнул протоиерей.

— А Даниилу, — неожиданно сказал Артем, — дайте отпуск. К зиме, как поменьше работы будет. Он слишком часто Северо-Печорский монастырь вспоминает. Пусть съездит — проведает.

Инок встрепенулся, лицо его вспыхнуло такой радостью, что, казалось, осветилось изнутри.

— Хорошо, — сказал отец Адриан. — На том и порешим,