Ганимед-6 - Алексей Рыжков

– Его все же можно продать, доктор? – встрял Скотч.

– Его нельзя продавать!

– Ну, мы все понимаем, док, что вам хочется постоять на трибуне при вручении Нобелевки. Но все же?

Халиков злобно посмотрел на Скотча. Гинз поспешил разрядить обстановку:

– Ну, в конце концов, мы просто можем включить в контракт условие вашего участия в исследованиях, доктор Халиков.

– Тоже неплохо, – согласился тот. – И с хорошим окладом.

– Раф! Он разумный? – спросил Дэн.

– По-своему, да.

– Блин! Это как собаку продавать. Отдам слиток мобиллиума в хорошие руки. Ласковый, добрый, не любит, когда к нему подключают триста восемьдесят вольт. С ума сойти!

– Так! Ну что мы решаем? Ищем покупателя?

– Да! – радостно завопил Скотч.

– При условии, что меня туда пустят, – сказал Халиков. – Ребята, вы что, не понимаете? Это же другая цивилизация! Грандиозное открытие! Вы что? Не хотите быть причастны?

– Мы парни простые, док. Нам бы взять денег и отвалить.

– У нас и так проблем навалом, доктор. На хвосте люди компании, – поддержал Скотча Гинз. – Нам бы просто выжить. Не до других цивилизаций сейчас…

– Ну, как знаете. На нужных людей я вас выведу. Это не проблема.

– Вот и отлично. Давайте вернемся к «Морфе-усу». Нужно разработать план.

Гинз вывел на большой монитор план Каирского аэропорта.

В принципе, план встречи с Маковецким мало отличался от встречи с его секретарем. Те же четыре карабина в багажнике. Две дымовые шашки и плеер с устройством мгновенного стирания. На диск, кроме ролика, записали имена причастных к «Морфеусу» людей. В основном, служащих СБ в Ганимеде-6.

Тут были и Буше, и Хадсон. Вполне возможно, что они смогут избежать уголовного наказания. Они ведь только исполняли приказы. Но тут все зависело от адвокатов. Маковецкого решили не сажать на табурет у стойки, а занять столик в темном углу бара. Столик за полчаса до встречи должен был занять Скотч. Дэн с портативного компьютера подключится к серверу банка и отследит поступление денег. Если все о'кей, он просигналит Гинзу. И тот вынет из плеера диск и отдаст его советнику ООН. А Фрэнк… Фрэнк, как самый надежный парень, опять будет дергаться в машине.

Самым излюбленным местом обитателей поместья был бассейн с пресной водой. Он находился рядом с домом, не надо никуда шлепать по раскаленному песку. И опять же – комфортабельные шезлонги и зонтики. Да и за холодным пивом недалеко идти. Шестеро мужчин и Джонни разделились на две команды и затеяли водное поло. С одной стороны, Скотч, Майкл, Гинз и Джонни. С другой – Фрэнк, Дэн и доктор Халиков. Игра шла до пяти очков. Потом Джонни переходил в другую команду и все начиналось сначала. Вопли, рычание, брызги. Разомлевшая в шезлонге Эллен со снисходительным интересом наблюдала за возней в бассейне. «А они все не очень-то и отличаются от Джонни. Может, ростом побольше…», – пробормотала она. Последние несколько дней она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Фрэнк вернулся, он снова был рядом. Он как-то неуловимо изменился. И дело было даже не в его вдруг постройневшей фигуре, плоском животе и крепких мышцах. Изменилось что-то в его глазах. Это был уже не тот уравновешенный харвестмастер, теперь рядом с ней находился другой человек. Бунтарь – сильный, волевой, готовый на все. «Это всегда было в нем. Просто ОНИ пробудили ЭТО! И теперь компании не позавидуешь…» Чувство опасности придавало даже некую пикантность ситуации и их отношениям. Эллен, конечно, не приводила в восторг необходимость скрываться, постоянно быть начеку. У них ведь ребенок. Но, глядя на резвившихся в бассейне волевых, сильных мужчин, Эллен каким-то шестым чувством, женской интуицией ощущала – они справятся с ситуацией. Фрэнк, Гинз, Скотч и Дэн прошли настоящие испытания и выстояли. И, разумеется, Майкл. Бесконечно надежный и трогательно заботливый по отношению к семье брата. «Они так похожи. Даже прикуривают одинаково. И эта их привычка – щуриться при разговоре». На колени Эллен запрыгнул Джонс. Он уже давно разобрался, от кого можно получить пинок, а кто погладит по шелковистой, рыжей шерсти. Странно, но Фрэнка, от которого он, в основном, получал пинки, Джонс любил больше всех. Видимо, понимал, что пинки дружеские и в случае чего на Фрэнка можно положиться. Те редкие случаи, когда Фрэнк был готов общаться с ним, Джонс никогда не упускал. Он бегал за харвестмастером, как собачонка. Заглядывал ему в глаза и терся о ноги. В этом Эллен понимала кота. Фрэнк был из тех редких людей, рядом с которыми хочется быть постоянно.

В день встречи участники операции поднялись рано. Наскоро позавтракав, проверили карабины и погрузились в катер. Электромобиль они арендовали еще вчера. Он находился на пустынной стоянке на окраине Хургады. Четверо мужчин помахали Ахмеду, и тот включил задний ход. Катер отвалил от берега и, тарахтя двигателем, пошел обратно к Малому Гифтуну. Все привычно заняли свои места, заботливо уложили оружие назад, прикрыли тряпьем.

– Поехали, Дэн.

– Нет проблем, мистер Гинз.

Электромобиль тронулся. Медленно вырулил с бетонной площадки и выехал на трассу, ведущую к Каиру. Примерно в это же время со служебного аэродрома поднялся флаер ООН. На борту, кроме пилота, был Маковецкий и двое его телохранителей. Советник был в прекрасном настроении. Не часто подворачивается такая возможность. Он был уверен, что сможет использовать ценную информацию беглецов с Ганимеда. Уже давно в кулуарах циркулировали слухи о странных методах управления «Спэйс Энерджи». Эффективность добычи компании росла гораздо медленнее, чем у конкурентов. Но объемы были неплохими. «Спэйс Энерджи» была не последним игроком на рынке. Но, в основном, за счет вовремя прибранных к рукам богатых залежей. Конечно, убрать компанию с рынка вовсе не удастся. Акционеры поднимут вой и все такое. Но тайм-аут на пару месяцев расследования даст возможность здорово подвинуть «Спэйс Энерджи» на рынке. «Главное, чтоб мои ребята не прохлопали», – подумал Маковецкий. «Моими ребятами» он называл Восточную группировку добывающих компаний. Маковецкий не был таким уж подлецом, как представляли себе политиков обыватели. У него тоже имелись моральные принципы. То, что делала «Спэйс Энерджи» в своих колониях, на его взгляд, было недопустимо. И он в первую очередь радовался, что экономические причины в данном случае совпадали с общечеловеческой этикой. Руководители компании были в глазах Маковецкого этакими монстрами, и он приложит все усилия, чтобы так же они выглядели в глазах общественности. «Этот их «Морфеус» – это черт знает что! Настолько подавлять человеческую личность! Абсолютное пренебрежение принципами морали и этики. Нарушение всех норм! Уголовное преступление!» – накручивал себя советник.

Дэн припарковал электромобиль рядом с главным входом. Скотч открыл дверцу, буркнул: «Постараюсь не напиться», – и ушел занимать столик. Шипел кондиционер, тихо играла этническая музыка.

– Джентльмены, – вдруг сказал Гинз. – На всякий случай… Я хочу сказать… Я чертовски рад, что жизнь свела меня с такими людьми. Там, на Ганимеде. Меня, кроме производства, ничего не интересовало. И слава богу, что глаза у меня наконец открылись и я увидел, кроме наполненных мобиллиумом бункеров, живых людей. – Гинз открыл дверцу. – Пойду помогу Скотчу держать столик.