Мама - Алексей Гравицкий

Бывший устало отключил монитор. Посмотрел на Славу и тихо произнес:

– Ждем.

Вячеслав кивнул и принялся изучать панель пульта. Кнопочки с подсветочкой, все подписано, расписано, какие-то пометки, обозначения, половины которых без подсказки не разберешь.

Второй раз монитор осветился сам собой. На стене возникло изображение американского генерала. На лице его читалось нескрываемое раздражение.

– Я думал, вы умнее, господин бывший президент бывшего государства Российского, – в отличие от Макбаррена новый генерал говорил по-русски, чуть ли не лучше самого бывшего президента. – Я обращался к вашему рассудку, а выходит говорил с вашей задницей. Теперь вас уже ничто не спасет. Тем не менее, предлагаю самостоятельно покинуть бункер.

– Или что? – ядовито поинтересовался хозяин.

– Все ясно, – вздохнул американец и заговорил в сторону по-английски.

Через секунду изображение исчезло, а вместе с ним погас свет. И, судя по звуку, вырубилась вентиляция. В кромешной темноте и тишине слышалось только дыхание. Неожиданно громкое и нервное.

– Вот черт! – голос хозяина тоже прозвучал неожиданно резко. В нем дребезжало раздражение. – Мамед…

Свет зажегся так же неожиданно, как и погас. Хозяин сощурился. Мамед довольно улыбался.

– Что там? – недовольно проворчал бывший.

– Они питание нам отрубили, – объяснил араб. – Я включил запасной генератор. На какое-то время нам этого хватит.

– А долго здесь сидеть никто не намерен, – проворчал хозяин. – Набей мне трубку, Мамед.

Араб кивнул и принялся как ни в чем не бывало заталкивать в трубку табак из жестяной коробки, похожей на коробку из-под леденцов-монпасье. А президент повернулся к Вячеславу.

– Запомнил, как включать? Тогда врубай.

Слава кивнул.

– А он откуда говорил?

– Сверху, – хозяин был недоволен. – Там второй пульт.

Экран засветился снова, американец на нем был теперь несколько растерян.

– Мы минируем дверь в бункер, – предупредил он. – У вас есть десять минут, чтобы выйти и сдаться.

– Думаешь, дверь не выдержит? – полюбопытствовал хозяин.

– Думаю…

– Не думай, – предложил Слава.

Он вдруг резко встал и навис над пультом. Хозяин отстранился, понимая, что больше ничего не решает. Или Вячеслав принял решение, или бывший просто ни черта не смыслит в людях.

– Сейчас ты соберешь своих вояк, – со спокойной жестокостью говорил между тем беспредельщик, – посадишь их в самолетики-вертолетики и срочным порядком вывезешь за пределы территории Российской Федерации.

Американец смешно захлопал ресницами.

– Какой федерации? Вы там в подвале взаперти с ума посходили? Нет никакой федерации. Есть анархия – мать порядка – и политика, которую проводят США по отношению к вашему отсталому государству…

– Имеющему ядерный потенциал, – закончил Слава. – У вас четверть часа…

Пульт засветился, один из датчиков ожил сигналом. Вячеслав скосился на бывшего, тот глазами указал на кнопку конференц-связи. Слава быстро нажал кнопку и пустил второй сигнал. Экран разделился на два окна. В одном остался американец, со второго смотрела постаревшая лет на десять Юлия Владимировна.

– У вас все готово? – поинтересовался Вячеслав.

Гарант конституции молча кивнула.

– До запуска ракеты пятнадцать минут. Если не начинаете эвакуацию, последует взрыв.

– А самим не страшно под взрыв попасть? – издевательски поинтересовался американец.

– Они глубоко и в бомбоубежище, – отстраненно заметила Юлия со своего экрана.

– А у нас новейшая система ПВО, так что по-прежнему предлагаю сдаться.

– ПВО не сработает, – истерично рассмеялась вдруг Юлия. – Против этой технологии все ваши ПВО бессильны. Мы не с воздуха бьем, а с земли. Это оружие нового класса.

Американец озадаченно посмотрел куда-то в сторону, хоть и на экран, видимо, смотрел сейчас на Юлию Владимировну. Затем перевел взгляд на запершуюся в бункере компанию.

– Откуда бы им взяться? Этим вашим новым технологиям?

– Десятиминутная готовность, – распорядился Слава.

– Погодите, – американец вдруг резко изменился в лице. – Я не в праве принимать подобные решения. Мне нужно получить распоряжение из Белого дома.

– Десятиминутная готовность, – повторил Слава и отключил звук.