Мама - Алексей Гравицкий

И мы увидим в этой тишине,

Как далеко мы были друг от друга,

Как думали, что мчимся на коне,

А сами просто бегали по кругу.

А думали, что мчимся на коне.

Как верили, что главное придет,

Себя считали кем-то из немногих,

И ждали, что вот-вот произойдет

Счастливый поворот твоей дороги.

Судьбы твоей счастливый поворот.

Но век уже как будто на исходе,

И скоро, без сомнения, пройдет,

А с нами ничего не происходит

И вряд ли что-нибудь произойдет.

А. Макаревич

Как давно это было. Как странно все это было.

Сейчас мне не хватает того мира. Того простого сложного мира. Именно простого сложного. Я не оговорилась. Как это понять? Я вот думаю, как вам это объяснить. И слов не находится. Странно.

Но вот скажите мне, как можно считать сложным мир, где все делается для упрощения жизни? И как можно считать его простым, если для этого упрощения создаются сложнейшие механизмы, машины, схемы модели поведения, методы влияния на массовое сознание? Нет, это был именно простой сложный мир. Наверное, кому-то он казался миром дьявола, но мне кажется, что скорее это был рай на земле. Эдемский сад. Ведь никто не говорил, что в Эдеме можно все, не наказывают ни за что. В раю тоже есть свои правила, и правила жесткие. А человеки – они всегда остаются человеками. Хоть в раю, хоть в аду. Потому и изгнаны из рая и из ада.

И знаете что, для того чтобы построить рай на земле, не нужен бог, достаточно человека. И для того чтобы изгнать из рая, бог не нужен тоже, достаточно толпы. Толпы, которая не ограничится вкушением запретного плода.

Толпа будет жить в этом эдемском саду, она будет методично обжирать яблоки познания добра, зла, справедливости и прочих догматов. Она будет варить из этих яблок компот и варенье, но вкуса не прочувствует. Все равно что дворнику в кружку вместо дешевого портвейна плеснуть хорошего вина возрастом старше его самого. Ведь не оценит же! Так же и люди, объедающие запретные плоды.

Запретный плод не потому запретен, что вкусить его человеку заказано, а потому, что не каждый человек поймет, что съел. А люди в массе просто жрут эти яблоки. Жрут без разбора, не чувствуя вкуса, лишь бы нарвать побольше – на халяву ведь!

А обожрав все яблони, объев их, обглодав хуже саранчи или тли, эта толпа людская усядется дристать под ободранными корявыми стволами бедных яблонек, а после обдерет с них остатки листьев — надо же чем-то подтереться…

Что осталось от Эдема? От рая земного? Ломаемые на дрова и палки стволы бедных яблонь, дерущиеся этими палками за остатки райских благ остервенелые люди. Нет больше рая земного, нет Эдема. И бог не понадобился.

Не нужен бог, чтобы создать рай. Есть люди подобные богу, что могут насадить деревья и взрастить плоды добра и зла. Не нужен дьявол, чтобы уничтожить взошедшие всходы, есть человеки, которые справятся куда как лучше и быстрее. Не нужен бог, чтобы изгнать неблагодарных из рая, с этим тоже можно справиться своими силами. Потому и разговоры о боге и дьяволе бесполезны. Есть они или нет, человеку от этого ние холодно ни жарко. Человек сам создает себе рай и ад. Сам возносит себя на небо и кидает в бездну, обрушивая сверху испепеляющий огонь. И самое главное, что человечество бессмертно. Из пепла этого Армагеддона поднимаются новые человеки, и долго-долго карабкаются вверх, чтобы потом одним махом скинуть себя вниз. Я знаю это, я сама это видела. Я сама это пережила.