Опал - Дженнифер Арментроут

Я закрыла глаза, надеясь, что это ему поможет. Наверное, так оно и было, потому что несколько секунд спустя я почувствовала прикосновение холодного оникса и грубую ткань перчатки. В первый миг ничего не произошло, зато потом…

Огонь распространялся по руке со скоростью лесного пожара. Укусы боли расползались по всему телу, я сжала зубы, чтобы не закричать. И вдруг все закончилось: я лежала на земле, хватая ртом воздух, и ждала, когда же огонь во мне ослабеет.

– Все хорошо… – По моему телу прошла судорога. – В принципе, выдержать можно.

– Не ври, Кэт, – Дэймон поднял меня на ноги.

– Нет, правда, – тяжело дыша, я попыталась выпрямиться. – Мы обязательно должны продолжить.

Дэймон смотрел так, словно собирался подобно дикарю закинуть меня на плечо и уволочь отсюда подальше. Тем не менее мы продолжили тренировки. Снова и снова мы по очереди касались оникса, до тех пор пока окончательно не выбились из сил. Время касания никто из нас не увеличил, но ведь мы только начали.

– Словно разряд электрошокера, – сказал Мэтью. – То есть электрошокером меня ни разу не били, но думаю, ощущения примерно те же.

Он прикрыл яму с ониксами листом фанеры, придавив его парой валунов. Время было уже позднее, все мы чувствовали себя как выжатый лимон, даже Блейк. Интересно, не будет ли каких-нибудь последствий, вроде сбоев сердечного ритма или посттравматического шока? Единственным положительным эффектом явилось то, что за всеми этими собственными и чужими страданиями я не способна была думать ни о чем другом. Когда мы заковыляли к дому, меня догнал Блейк.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Я промолчала. Он сунул руки в карманы джинсов.

– Мне нравилась Карисса. Если бы я мог…

– Если бы да кабы, во рту выросли грибы, – грубо оборвала его я.

– Ну, да, – Блейк замолчал. – В школе все с ума сойдут.

– А тебе-то какая разница? Как только получишь своего Криса, сразу уберешься отсюда. Станешь очередным исчезнувшим подростком.

– Я бы остался, если б мог, – склонил голову Блейк. – Но раз уж нельзя…

Я поискала глазами Дэймона. Тот шел медленно, стараясь не отставать от нас с Блейком. Мне захотелось спросить о камне. Если он работал в «Дедале», мог что-нибудь знать. Но я тут же передумала: слишком рискованно. Блейк сам говорил, что служил двойным агентом. Если только до сих пор не служит. Я обхватила себя за плечи. В ветвях деревьев тревожно шумел ветер.

– Да, я бы хотел остаться, – произнес Блейк, кладя руку мне на плечо.

– Не прикасайся к ней! – Дэймон в мгновение ока оказался рядом и оттолкнул руку Блейка.

– А тебе не кажется, что это немного чересчур? Я ведь ничего не делал, – попятился побледневший Блейк.

– Мы друг друга поняли, – буркнул Дэймон, вклиниваясь между нами. – И вообще, ты здесь только потому, что не оставил нам выбора. И жив ты лишь потому, что Кэти – лучше меня. Но успокаивать ее – не твоя забота, усек?

– Ну, и ладно. Пока, увидимся, – скрипнул зубами Блейк и отошел к Мэтью и Доусону.

– Знаешь, это было действительно немного слишком, – сказала я.

– Мне не нравится, когда он до тебя дотрагивается, – прорычал Дэймон, его глаза вспыхнули. – Не хочу, чтобы он ошивался рядом с тобой. Не верю ему ни на йоту.

– И никто из нас, – я привстала на цыпочки и чмокнула Дэймона в щеку. – Все равно не стоит то и дело задирать его.

– Стоит.

Я засмеялась, обняла его и услышала размеренный стук сердца. Он же погладил меня по спине и зарылся лицом в мои волосы.

– Кэти, неужели ты хочешь продолжать тренировки? Это будет бесконечной чередой дней, заполненных болью.

Что я могла ответить? Не самое мое горячее желание, но тем не менее я ответила:

– Конечно. Это помогает отвлечься. Именно то, что мне сейчас нужно.

Я была уверена, что он начнет спорить, но Дэймон вместо этого поцеловал меня в макушку. Мы постояли так некоторое время. Когда очнулись, то ни Доусона, ни Мэтью уже не было, а сквозь ветви деревьев пробивался лунный свет. Держась за руки, мы пошли домой. Дэймон отправился к себе, чтобы привести себя в порядок.

У нас было темно и тихо. Я застыла у подножия лестницы, не решаясь подняться. Нельзя же бояться собственной спальни! Это глупо. Положила руку на перила, сделала первый шаг и снова замерла. В конце концов, это просто комната! Не могу же я вечно спать на диване и то и дело выбегать из спальни, словно за мной гонится толпа аэрумов? Мучительно преодолевая желание со всех ног броситься прочь, я поднялась по лестнице. Вот и дверь. Я снова остановилась, прижав руки к груди.

Ди с Дэймоном действительно навели здесь полный порядок: кровать застелена, одежда убрана в шкаф, бумаги аккуратно сложены на столе. Сгоревшего ноутбука нигде не было видно, а на месте, где взорвалась Карисса, лежал теперь круглый коричневый коврик. Дэймон знал, что я, в отличие от Ди, не любительница кричащих оттенков. За исключением коврика, все выглядело, как всегда.

Затаив дыхание, я заставила себя войти. Прошлась по комнате, расставила книги в привычном порядке, стараясь выбросить все дурное из головы, переоделась в старую юбку, натянула гольфы, легла на кровать и укрылась одеялом.

В окне виднелось темно-синее небо, усыпанное звездами. Вдруг одна из них упала, оставляя за собой яркий хвост. Я вцепилась пальцами в простыню, спрашивая себя, настоящая ли это падучая звезда? Ведь все Лаксены давно находятся на Земле, разве не так?

С усилием прикрыв глаза, я стала думать о завтрашнем дне. После занятий мы с Дэймоном должны были отправиться в Мартинсбург и попытаться разыскать там Люка. Остальные считали, что мы просто отправимся куда-нибудь поразвлечься. Я очень надеялась, нам удастся разобраться в смерти Кариссы.

Спала я плохо, какими-то урывками. Но поздно ночью почувствовала, как ко мне в постель скользнул Дэймон и обнял меня за талию. Я еще подумала в полусне, что надо бы быть поосторожнее: чего доброго мама опять застукает его в моей кровати. Тогда нам не поздоровится. Однако мне было тепло и хорошо в его объятиях, я прижалась к нему, и его дыхание убаюкивало меня.

«Я тебя люблю», – не то подумала, не то произнесла я вслух. Может быть, мне все только приснилось, но он покрепче обнял меня и обвил своими ногами. Наверное, это был сон, настолько нереально все было. Ну и пусть.