Поступь палача - Иар Эльтеррус

Маришка присела на кровать и усталым взглядом окинула небольшую гостиную двухкомнатной квартиры, которую они сняли вместе с Викой и Сергеем после того, как последний ушел из дому, окончательно рассорившись с отцом из-за Андрея. Почему-то старший Мухин чуть ли не в панике убеждал сына забыть о друге и даже не пытаться искать его, однако причину сообщить отказался, сославшись на подписку о неразглашении.

– Во что же все-таки Андрюха влип?.. – спросила девушка неизвестно у кого.

– Да мы это уже сотни раз обсуждали, – недовольно покосился на нее Сергей, которого сегодня все достало. – Ты о другом подумай, как этот беловолосый, что с неба вещал, на Андрея похож…

– Похож, – немного подумав, согласилась Маришка. – Но… жуткий он какой-то…

– Жуткий… – вздрогнула Вика, как раз принесшая всем с кухни по чашке чая на небольшом подносе и едва его не уронившая.

– Кому как, – пожал плечами Сергей. – Меня он не напугал, слишком все это, как бы сказать, неправильно, что ли. Не знаю, в общем…

– А вдруг беловолосый – это Андрей? – предположила Маришка.

– Чушь несешь! – отмахнулся Сергей.

– Ну почему же чушь? – заставил всех троих вздрогнуть смутно знакомый голос.

Они резко обернулись и успели увидеть, как прямо из стены выходит упомянутый беловолосый. Его вид пугал – мертвенно бледное, скорее даже белое лицо, белоснежные волосы и того же цвета одежда – распахнутый длинный плащ и напоминающие джинсы штаны, на обувь никто не обратил внимания. А затем лицо и волосы незваного гостя вдруг начали темнеть и за каких-то несколько мгновений стали вполне себе человеческими. И этого человека узнали все.

– Андрей?.. – неуверенно спросила Маришка.

– В каком-то смысле, да, – ответил беловолосый. – Был им раньше. Но теперь я не человек, хотя память вашего друга сохранил в полной мере.

– Не понял… – растерянно посмотрел на него Сергей.

– Сейчас объясню, – скользнула по бледным губам гостя почти незаметная улыбка, он огляделся, но, не найдя на чем сидеть, щелчком пальцев создал себе стул и сел, вызвав изумленные переглядывания хозяев. – История долгая и не очень приятная. Дело в том, что Андрей Белозерцев родился от случайного союза двух людей древней крови, о том, что они такое, я расскажу позже. Меня должны были уничтожить еще в детстве, обычно таким детям не позволяют достичь хотя бы годовалого возраста, убивают. Но я почему-то не инициировался, не стал тем, кем был изначально, и меня упустили. Все вы помните меня в универе, обычный русский парень, разве что мрачноватый и нелюдимый. Да таковым я и являлся, но помните тот вечер в кафе, когда я рассказал про приступы беспамятства?

– Помним, – энергично кивнула Маришка, сходя с ума от любопытства, она чувствовала, что столкнулась с чем-то невероятным и находилась в предвкушении новых чудес, всегда интересовалась мистикой.

– Вот тогда-то и начала проявляться моя истинная сущность, сущность Ангела Воздаяния, Палача Миров, – вздохнул Андрей.

Сейчас он действительно был скорее Андреем, чем Плетущим Путь, позволив себе это. Человеческая часть пока еще не растворилась окончательно в многомерном сознании сверсущности и довольно часто давала о себе знать сомнениями, рефлексиями и прочим интеллигентским хламом. Нет, она не могла менять общие решения, но будила химеру под названием совесть, и Андрей терзался мыслями, все ли наказанные им в достаточной мере заслужили это наказание. Не поспешил ли он? Однако остальным составляющим личности это не нравилось, и долго над этими вопросами Палач не размышлял, хватало других забот. К друзьям он решил сходить, чтобы немного развеяться, да и пригласить их в иерархию Равновесия не помешает. Не захотят – их дело. Прежние дружеские отношения хоть и имели еще для него значение, но уже далеко не столь большое, как раньше. Будучи Андреем, он бы по этому поводу сильно переживал, теперь же все чувства словно отошли в сторону, уступив место холодной нечеловеческой логике.

Маришка слушала рассказ беловолосого со все возрастающим ужасом и горькой обидой. Почему-то она сразу во все это поверила, в отличие от Сергея, который скептически кривил губу, но молчал. Голос бывшего Андрея поражал своим абсолютным безразличием, казалось, для него больше ничего в мире не имеет значения. Того сумрачного парня, в которого Маришка втрескалась по уши, больше не было. А что было? Нечто, имеющее человеческий облик, но человеком не являющееся.

– И ничего не вернуть? – глухо спросила она, когда Палач умолк.

– Не вернуть, – подтвердил он, слегка приподняв уголки губ. – Не надо грустить, я тот, кто я есть. И все равно стал бы собой. Или погиб. Второе вернее, если бы мне не помогли.

– А не слишком ли было даже националистов выселять? – несмело спросила Вика. – Ведь не все они нацисты, многие просто патриоты своего народа…

– Ситуация слишком страшна, чтобы можно было обходиться полумерами, – отрезал Палач. – Смотрите!

Он на мгновение приспустил очки, и на всех троих обрушился ментальный образ, повествующий о происходящем на Земле и том, что случится, если оставить все по-прежнему.

– Твою же мать!.. – буквально взвыл Сергей и принялся яростно материться, поминая всех власть имущих скопом и по отдельности. – Доигрались, падлы! Допрыгались! Гниды поганые!

– Ты и сам почти пришел к этим выводам, – усмехнулся гость. – Вспомни наш разговор в «Африке».

– Только не думал, что все зашло так далеко… – хмуро буркнул в ответ его бывший однокурсник. – И что теперь?

– Буду исправлять ситуацию, – спокойно ответил Палач. – Ради этого подобные мне рождаются и живут. Точнее, я уже начал. Как уже говорил, нацисты выселены на другую планету с довольно суровым климатом – пусть там воплощают в жизнь свои бесчеловечные идеи.

– А либерасты? – поинтересовалась Вика. – Не могу забыть их высказываний и ненависти ко всему, хоть немного доброму…

– И эти отправятся осваивать другой мир. Дам и господ, виновных в доведении Земли до такого состояния, тоже ждет наказание.

Палач ехидно ухмыльнулся и поведал какое именно.

– Шрайка^[9], что ли, вспомнил? – засмеялся Сергей.

– Его самого, – кивнул Андрей, позволив себе на некоторое время почти полностью вернуться в человеческое состояние. – Окончание наказания связано с искренним раскаянием. Для наказуемых оно может растянуться на сотни тысяч лет их локального времени, хотя в реальности не пройдет и нескольких дней – все только от них самих зависит. Знаешь, я еще тогда, когда с вами учился, мечтал, чтобы все твари однажды получили по заслугам, до глубины души достала их безнаказанность.