Индекс туманника - Дмитрий Евдокимов

На восьмой день ближе к обеду я в одиночку рыскал по складам воинской части в поисках чего-то полезного, в том числе и воды. Водопровод, естественно, не работал. Возле столовой догнивала большая металлическая емкость, предположительно использовавшаяся для хранения водных запасов, увы, пустая.

Сегодня я был здесь один. В оазис удалось перетащить три танка, две оставшиеся в части машины пустили на запчасти, еще три оставили дожидаться лучших времен. Так что сейчас механики колдовали над тремя «семьдесят вторыми» в нормальных условиях оазиса. Я же не стал даже машину отвлекать для доставки сюда, пришел пешком.

Ничего съестного на территории части не было, все продукты давно сгнили, равно как и обмундирование. Я было подумал, что хотя бы частично должна сохраниться обувь, но на глаза мне она не попалась, а специально искать я не посчитал нужным. Сейчас это было не так уж важно.

Чего было в достатке, так это оружия и боеприпасов, солярка тоже имелась, но не сказать, что в изобилии. Я бродил по складу с патронными ящиками и с грустью думал об агрессивной сущности человечества. У нас здесь маленький, полный внешних опасностей мир, в котором живет так мало людей. Казалось бы, сам бог велел сплотиться и вместе противостоять исходящим из Тумана угрозам, но нет – «цари природы» и здесь грызутся, убивают и порабощают друг друга, бьются за сферы влияния и распределение ресурсов. А те, кто получил возможность влиять на происходящие здесь события при помощи «Модуля», только способствуют этой междоусобице, раздувают ее. А может, в этом и заключался смысл эксперимента? Может, эти загадочные инопланетяне вовсе не погибли, а сидят где-нибудь в недоступном месте да с ужасом наблюдают, как злобные подопытные с упоением предают, подставляют и убивают себе подобных?

Грустно. Получается, что вся наша «цивилизованность» держится только на страхе наказания: если его нет, то люди быстро скатываются назад, на уровень говорящих обезьян. Потому и отказаться от силовых методов решения проблем не представляется возможным. Кто может остановить Боцмана с его до зубов вооруженной бандой? Только Бригада. Но для этого нужно, чтобы ею руководили не политиканы вроде Туганбекова и Корытько. А при отсутствии таких условий приходится самому брать в руки «дубину», как бы это ни было прискорбно.

– Люди, что же вы за твари такие? – спросил я вслух у стеллажей с боеприпасами.

Как это ни странно, но ответ последовал – откуда-то с улицы до меня донесся едва слышный звук автомобильного клаксона. Я взглянул на свою рацию – так и есть, батарея окончательно села, оставив меня без связи. Никого, кроме членов нашей маленькой команды из Заречного, здесь не могло быть в принципе, но береженого бог бережет, потому я потушил фонарь, а выбравшись из склада, зашел сбоку к стоящему возле столовой и отчаянно сигналящему уазику. В результате, когда я стукнул костяшками пальцев по боковому стеклу, сидевший за рулем Ключник едва не подпрыгнул от неожиданности:

– Кир, зараза такая! Чуть заикой не сделал! Что со связью?

– Отключилась батарея. Что случилось?

– Гонец из города приехал!

– Воду привез? – поинтересовался я, уже устраиваясь на пассажирском сиденье.

– Какую воду, Кир? – Ключник чуть не задохнулся от возмущения. – Он на велосипеде прикатил!

– Ого! – удивился я, а холодок от предчувствия плохих новостей вмиг пробежался по всему телу. – Так что случилось?

– Если б я знал! – спецназовец развернул машину и, прибавив газу, направился к выезду из части. – Твой друг ничего не желает говорить никому, кроме тебя лично. Сам едва живой, с мокрым полотенцем на голове, а требует тебя – и все тут!

– Так это не Синь? – вскричал я.

– Не, того я знаю. А это другой. Вроде научник из лаборатории конторской.

– О черт! Хаб!

Страшно даже подумать о том, что же такого произошло в городе, если в Заречный отправился Женя Хабаров со своим смешным индексом туманника. Сказать, что он рисковал, все равно что ничего не сказать – фактически его шансы на успех равнялись всего двум-трем процентам. Да что там рассуждать, даже при отсутствии промашек с маршрутом Жека должен был гнать до оазиса как сумасшедший! Что же случилось?

– Дави на газ! – скомандовал я таким тоном, что спецназовец сначала действительно прибавил ходу и лишь после удивленно взглянул на меня.

– Да куда тут давить? – Саня Ключников возмущенно указал рукой на густой туман, позволявший видеть дорогу всего метрах в двадцати перед автомобилем. – Дай бог до сорока разогнаться!

На это мне возразить было нечем, Туман не любит суеты и не прощает ошибок, так что Ключник тысячу раз прав.

Как бы мы ни спешили, но двое ворот за собой аккуратно закрыли. Из тварей на территории воинской части обнаружились лишь гнилушки да пара репейников. Еще откуда-то постоянно доносились завывания и плач шакалов, но то ли это было где-то в степи, то ли просто мелкие хищники на глаза нам не попадались, в общем – слышать их слышали, а видеть никому не довелось. Главное, что крупных тварей внутри периметра не было, и пусть не будет и впредь.

До оазиса мы «домчали» минут за двадцать. Закутанный в одеяло Хаб сидел на крылечке более-менее сохранившегося домика, держа в руках большую дымящуюся чашку чая, и отстраненно смотрел вдаль. Услышав шум подъехавшего автомобиля, он медленно повернул голову, увидел меня, и его лицо расплылось в такой знакомой мне с детства улыбке:

– Киря!

– Жека! – я подбежал к другу и, обхватив его голову руками, заглянул в глаза. – Как ты? Что случилось? Почему именно ты?

– Кир, я справился! Поворот едва не проскочил в Тумане и Заречный не сразу нашел, но справился!

– Жека! – я обнял Женьку, от избытка чувств у меня на глаза навернулись слезы. – Хаб, ты герой! Ты просто герой!

Весь наш маленький выездной отряд, бросив все дела, собрался вокруг нас с Хабаровым, лица людей были серьезны, все ждали известий из города и понимали, что ничего хорошего сейчас не услышат.

– Что случилось? – с тревогой повторил я, вновь вглядываясь в лицо друга.

– Может, отойдем, Кир? – улыбка Хаба сначала стала жалкой, а потом и вовсе потухла.

– Дружище, здесь нет случайных людей, – твердо сказал я, – мне все равно придется потом пересказывать.

Я не хотел, чтобы хоть кто-то из находящихся со мной людей почувствовал недоверие к себе. Все мы делали одно дело, и сплоченность нужна нам была исключительная. Тем более было уже совершенно очевидно, что что-то пошло не так, не по плану.

– Все сорвалось, Кир, – грустно промолвил Жека, – в городе переворот. Корытько обвинил верхушку Конторы и Бригады в предательстве и узурпировал власть. Туганбеков, Мухин, Санеев арестованы. С ними в тюрьму помещена часть заместителей и начальников отделов. Те, кто из них остался на свободе, сейчас работают под надзором управских. Периметр закрыт, никого не выпускают из города. Першин где-то скрывается, его портреты на всех столбах развешаны.