Новые горизонты - Андрей Лео

Возвращаясь домой, я старательно прокручивал в голове прошедшую встречу. Полезной информации о семействе Патрушевых я добыл много, и засланным казачком меня при этом не посчитали. Уже хорошо. Помощь гарантировали — ещё лучше. Но совесть моя при встрече с Путиловыми теперь постоянно будет горючими слезами обливаться, да и долг перед Патрушевыми вырос неимоверно. Надо бы мне в родовую усадьбу недельки через две-три скататься, посмотреть, как там тётки живут, вдруг нуждаются в чём. Они ж, насколько мне удалось выяснить из рассказов Николая Ивановича, при живом «отце» находились на его иждивении, сейчас, получается, на моём. Своих собственных средств к существованию у них не имеется.

Одна тётка девицей сбежала из отчего дома с каким-то проходимцем, пятнадцать лет чёрт знает где пропадала, а лет десять назад к брату за помощью обратилась — ну не прогонять же было ему родную сестру. У другой муж разорился и повесился, а на руках двое пацанов осталось. Куда ей идти? По миру с протянутой рукой? В результате тоже брат принял, ведь каких-либо ещё близких родственников у Патрушевых давно нет, так уж жизнь сложилась.

Но всё же, думается мне, у тёток на данный момент вряд ли материальные затруднения могли возникнуть, они денег с аренды «отцовского» городского дома должны в избытке иметь. Когда я узнал в ходе беседы с Путиловыми, что мне по наследству, оказывается, кроме усадьбы ещё и четырёхэтажный доходный дом в Петербурге причитается, еле удивление скрыть смог. Приятная неожиданность. И с домом этим следует побыстрее разобраться. Путилов говорит, раньше половина арендной платы с него старшему Патрушеву в Сибирь отсылалась, и он очень удивился, узнав, что я после смерти «отца» от родственничков ни копейки не получил. И не писали они мне. Странно это.

В общем, вопрос необходимо прояснить. Если тётки не бедствуют, то меня ожидает неплохой и стабильный денежный куш с аренды квартир. В моём положении эта новость, безусловно, радует, деньги мне ох как нужны. В принципе, дом я после оформления наследства и продать могу. Полагаю, кирпичная четырёхэтажка в Питере дорого стоит. Усадьба, между прочим, тоже, но её продать труднее — она родовая. Да и куда тёток девать? О, кстати, усадьба, наверно, также пусть и небольшой, а доход приносит. И мне становится любопытно: какой? И в чьих закромах он прячется?

Хм, а не съездить ли мне посмотреть на свою будущую собственность? Доходным домом, по словам Николая Ивановича, управляет Митрич, на спине которого Александр Патрушев в младенчестве, как на лошадке, катался. Он-то, скорее всего, знает, в каком состоянии находятся дела семейства Патрушевых, и этими сведениями с молодым хозяином обязательно поделится. Вот только одному мне туда соваться, по всей видимости, не стоит. Митрича в лицо я не знаю. Правильнее было бы вместе с Путиловым к нему наведаться, Николай Иванович и статус мой заодно подтвердил бы, а то ещё неизвестно, сколько мне придётся Митричу доказывать, что я не верблюд, а его хозяин, малость память растерявший.

Что ж, мысль хорошая, требуется лишь придумать, как всё это получше устроить.

На воскресный «сходняк» клана Ростовцевых мы прибыли в полдень. Все нас уже ждали и встретили приветливо, — видать, мамуля графа настроила родственничков на мирный лад. Дамы, рассматривая нашу компанию, улыбаются, да и господа мрачными не выглядят. Все мужчины военные. Мундиры и возраст у них разные, а вот звание у всех одинаковое — полковник. Ха! Это что, потолок в служебном росте клана? М-м… да не… не может быть! Папа Михаила Яковлевича до генерала дослужился. Ладно, со временем разгадаем и этот ребус, а пока нужно усиленно втираться в доверие.

Особо нас не допекали, почти сразу после взаимных приветствий и представлений родственнички разбились на группки. С нами остались лишь мама и тётка графа, Александра Александровна. Довольно красивая брюнетка, прекрасно сохранившаяся для своих лет (как я потом узнал, ей пятьдесят четыре года). Ростовцев успел нам шепнуть, что она очень богатая вдова, дочь уже почившего бумажного короля России, в девичестве Ольхина, и, между прочим, владеет медным заводом. Пожалуй, надо наладить с ней деловые контакты, мне меди в скором времени много понадобится.

Забавно, что в семье Александры Александровны на имени Александр свет клином сошёлся. Мужа её покойного звали Александром, на здешнем приёме присутствуют её дочь, тоже Александра Александровна, и сын Александр Александрович, полковник кавалергардского полка. Двоюродные брат и сестра Михаила Яковлевича. Причём у них, по словам графа, имеются собственные дети: у Александра — Александр, а у Александры — Александра. Интересно, это они в угоду царствующему Александру II такую катавасию с именами затеяли? Или просто чудят господа?