Амлет, сын Улава - Адель Гельт

- Кулаком, - согласился глашатай. - Но сначала ульфхеднар замедлил общее время, а это волшебство!

- Волшебство, - согласился несогласный.

Полулепрекон продолжил: - Еще победитель заколдовал собственный кулак — все слышали, как трещали ребра, а это тоже волшебство!

Спорить стало не с чем, никто больше и не стал.

Я стоял, сжав кулаки, и тяжело дышал, еле справляясь с желанием вывалить язык. Хетьяр молчал: понимал, что сейчас не до него, или и вовсе куда-то делся.

- Прости, юный герой, - вежливо попросили меня откуда-то сбоку. Я обернулся на голос: говорил еще один друид, куда более старый, и, видно, значительно более мудрый, чем мой недавний противник. Был он низкоросл и отчаянно худ, и мне подумалось в тот удар сердца, что сила друида тем выше, чем меньше наетые им живот и бока: например, только что сраженный мной был даже немного пухловат, от того и немощен гальдуром, слаб и медлителен!

- Позволено ли мне будет принести извинения за своего товарища и унести его прочь для получения лечения, пока он совсем не умер? Мы из одной чепты, он из недавно обращенных, я же — что-то вроде наставника юных, - немного заискивающе вопросил старший за младшего. - И имущество его… Я ведь могу его забрать? Кроме бронзового серпа, что зримо тебе приглянулся?

- Этого — забирай, барахло его мне без надобности, тем более, что корешков и травок я и сам в силах нарвать, балахон же такой в городе отца моего постеснялся бы носить даже нищий, которых у нас, на полуночи, все равно нет. - Я разжал кулаки: горячка боя отпустила меня совершенно, - что же об извинениях… То этот их уже принес, не видно, что ли?

Хетьяр появился к вечеру. Я нашел себе место для сна — при пивном доме, на втором его этаже, очень удачно нашлась свободная комната — и готовился к этому самому сну отойти.

- Привет тебе, мой юный друг, - немного ерничающим тоном поздоровался сын Сигурда. - Извини, что меня так долго не было: выяснял кое-что важное, да разбирал иные дела. Ты, кстати, молодец, отлично справился сам!

Я подбоченился настолько горделиво, насколько это можно сделать, когда уже лежишь в кровати.

- Этот-то… Жив? - с некоторой злой надеждой уточнил я. - Жив, - ответил Хетьяр. - Будет жить и даже не сильно покалечен. И вот об этом я с тобой хотел поговорить.

Пришлось сесть в кровати, свесив ноги на пол: вести беседу о столь важных вещах лежа было бы неправильно.

- Обратил ли ты внимание на тучного мужа в почти таком же, как у твоего противника, платье, только сшитом из дорогой ткани? - начал Строитель немного издалека. - Он все время ошивался неподалеку.

- Да, смешной такой, голова сверху будто плешивая, а на самом деле – нарочно побрита, - усмехнулся я. - Тоже друид? Им, вроде, не полагается быть толстыми, как нагулявшийся осенний медведь…

- Если бы… - протянул Хетьяр. - Был бы этот тип друидом, я бы и внимания не обратил, хотя это тоже жрец. Только жрец того, кого у вас называют Распятым, но не на Иггдрасиле. Это франк, Амлет. Жрец Христа.

- Да что не так-то? - я совсем уже развеселился. - Он толст, как глупая баба, одет, как глупая баба, с гладко скобленным лицом… Ой, прости, Сигурдссон, - вовремя вспомнил я образ моего духа-покровителя. - В общем, он глупый, нелепый и смешной!

- Между тем, именно этот глупая баба подговорил юного друида полезть к тебе задираться! - пояснил Хетьяр. - Драться волшебством тоже было его затеей! Еще ты очень правильно, повторюсь, не стал убивать дурака: этот, жирный, уже подбивал видоков обвинить тебя в черной волшбе — да только друид выжил, как бы и не считается… И не скалься так, местные бы послушали: друид, хоть и глуп, для них свой, а ты — чужак, да еще и захватчик, и колдун, опять же, черный. Голову размозжить — дело простое и быстрое, портовая стража, что вся из датчан и норвежцев, не успела бы добежать!

- Ох… - вдруг понял я все услышанное сейчас и увиденное ранее. Понятое собралось в одну большую картину, навроде земляного чертежа, только о живых людях и движущуюся да звучащую. - Это специально против меня все, да? Это его взгляд будто сверлит мне спину даже и сейчас, когда видеть меня он не может?

- Необязательно против тебя. Может, вообще против кого-то из северян, - почти согласился дух. - Дальше все просто: бессудная расправа, подбегает стража, ставит на мечи не имеющих предела, друзья тех, в ответ, поднимают бунт… Потом, конечно, прибыла бы малая дружина, и всех бунтовщиков бы без затей перерезали, но вот ты уже смотрел бы на все это из-за общего с другими эйнхериями стола!

- А этот… В богатом бабьем платье. Ему-то это зачем? - искренне не понял я.

- Ему и им это постоянно зачем-то надо, - посмурнел лицом проявившийся зримо Хетьяр. - Сейчас надо, и будет надо еще долго… Ты погоди, потом они войдут в настоящую власть! Будут снимать и ставить ярлов, самочинно нарезать границы, весь материк будет под ними, и не один! В одной единственной стране скинут их алчную власть, да и будет это через сто десятков лет!

- Дай, догадаюсь, - я будто прозрел. - Ты… Один из тех, кто лишит их власти?

- Ну, не самолично я, - улыбнулся дух, будто вспомнивший что-то хорошее. Дед мой. И второй дед тоже… Свободу защищал, был в Ленинских отрядах… - прозвучало, будто кто-то спел краткую хвалебную вису.

- Надо будет все рассказать отцу. И наставнику тоже рассказать, - решился я.

- Надо, - согласился мой собеседник. - Да вот толку-то… Историческая закономерность неизбежна, роль личности в истории ничтожна… Спи давай. Я же пока посмотрю, что за трофей тебе сегодня навязали. И что за взор будто сверлит тебе спину…

Глава 26. Левое и правое.

- Не совсем мне понятно иное, - я повернулся к духу-покровителю, сделавшему вид, будто оседлал вторую из купленных нами лошадей, - отчего ты упорствуешь в том, что трофей мне навязали? Я, вроде, взял его в честном бою.

Мы и я ехали почти весь день, спали ночь, и ехали еще