Мор 2 - Макс Вальтер

на месте. Огромный купол потолка искрился мелкими прожилками, словно звёздное небо, а все стены вокруг были подсвечены причудливыми узорами. Здесь были и всем известные Кельтские, которые так любит набивать в виде татуировок молодёжь, были и узоры Славян и Египтян, здесь вообще было всё, что связано с символами и узорами. А на полу играл чёткими линиями равносторонний крест, который был заключён в шестиконечную звезду. И каждый луч указывал на точно такой вход, через который только что вошли мы.

Как только бойцы поставили ящик в центре комнаты, они тут же, раскрыв рты, принялись осматривать это место. Мы с Лебедевым стали вскрывать его и подключать провода, каждый на своё место. Бомба больше напоминала кучу хлама, нежели высокотехнологичное современное устройство.

– Думаешь, поможет? – спросил я Лебедева.

– Скорее всего, – пожал тот плечами. – Это же ядерный взрыв. Даже если он не разнесёт здесь всё в щепки, то всё равно нанесёт непоправимый вред.

– Вы правы, – раздался под куполом мужской и женский голос одновременно.

– Твою мать! – я даже подпрыгнул от неожиданности, а все остальные подняли оружие и начали водить стволами по сторонам.

– Не пугайтесь, – вновь прозвучал совместный голос. – Я библиотека знаний экспансии семьсот пятьдесят три. Можете называть меня Эрол.

– Тебя убьёт эта штука? – спросил я.

Символы на стенах и потолке начали светиться ярче, а затем принялись выскакивать голографические проекции экранов управления и схемы звёздных карт. Через мгновение воздух стал чище, и появились две фигуры, мужчина-человек и женщина-Морт. Они приблизились к ящику и заглянули внутрь, будто были живыми, хотя я проверил, рука спокойно проходила сквозь картинку.

– Да, этот заряд определённо уничтожит здесь всё, – одновременно ответили обе фигуры. – Вы уверены в своём решении?

– Ещё как уверены, – ответил я. – Из-за этого места войны наверху не угасают.

– Это не так, – ответили фигуры. – Войны ведутся из-за желания господствовать над всем. Я всего лишь ступень на пути к этому господству.

– Называй как хочешь, – отмахнулся я и продолжил заниматься делом.

– Ох, я смотрю, вы вновь подвели планету к стадии начала, – с усмешкой произнёс Эрол. – А вы понимаете, что, уничтожив меня, больше не будет возможности начать сначала?

– Да, мы полностью это осознаём, – ответил за меня Лебедев.

– Последняя партия вышла весьма удачной, ты не находишь? – вдруг прозвучал один, только мужской голос.

– Да, полностью с тобой согласна, – ответил женский.

Я поднял глаза и удивлённо уставился на то, как принялись общаться две голографии.

– О чём это вы? – наконец спросил Саня, опередив меня буквально на мгновение.

– Мы о вас, – моментально ответил Эрол, вновь слив голоса воедино.

– О какой партии речь? – спросил уже я.

– О партии клонов, – охотно ответила машина. – Вы – юбилейная двухтысячная партия клонов, которую мы выпустили на поверхность. Ваша цивилизация прожила больше всего до момента глобального уничтожения. Проанализировав данные, я нахожу ваше решение приемлемым.

– Вы сейчас о чём? – не понял я.

– О том, что вы сейчас собираетесь сделать, – сказал Эрол. – Есть одно упущение с вашей стороны. Кто-то должен остаться для запуска устройства.

– На нём таймер, – усмехнулся я.

– Он неисправен, – моментально ответила машина. – Все элементы в порядке, критическая масса урана позволит нанести фатальный урон библиотеке, но таймер неисправен.

– Значит, я останусь и разнесу тебя к чёртовой матери, – зло бросил я.

– Не тупи, Кузов, мы что-нибудь придумаем, – остановил меня Лебедев. – Машка на третьем месяце.

– Как? – удивился я, – Когда успела-то?

– В ночь перед твоим уходом в Ижевск, – ответил тот.

– А мне не сказала, – улыбнулся я. – Вот ментяра, а?

– Она никому не сказала, – улыбнулся в ответ Лебедь. – Я случайно заметил. Я останусь и разнесу Эрола.

– Нет, Лебедь, за тебя мне Машка голову оторвёт, – сказал я. – Попробуем дистанционно.

– Сигнал просто не пройдёт сквозь всю эту толщу земли, – покачал головой тот. – Нужен доброволец.

– Я могу, – тихо сказал один из бойцов. – У меня никого нет, моя семья умерла во время апокалипсиса.

– Как твоё имя? – спросил я.

– Все называют меня просто Шам, я привык этому позывному, – пожал он плечами.

– Так не пойдёт, – улыбнулся я. – Тебя должны знать.

– Матвей Писарев, – спокойно ответил тот.

– Я закончил, – оторвался от устройства Лебедев, затем он накинул клейму на аккумулятор и щёлкнул тумблерами. Внутри замигал маленький огонёк индикатора, который говорил о том, что устройство запущено и готово к работе.

– Хм-м, действительно, таймер повреждён, – усмехнутся Лебедев.

– Я всегда говорю правду, – тут же отозвался двойной голос Эрола. – Вы хотите что-то узнать в последний раз?

– Пожалуй, нет, – усмехнулся я. – Хотя… Скажи мне, как так получилось, что экспансию запустили мы вместе, а сейчас враждуем между собой? И как так получилось, что мы вдруг стали пищей для них?

– На этот вопрос у меня нет ответа, – сказал спаренным голосом Эрол. – Так получилось. Так решили вы сами. Я могу снабдить вас технологическими знаниями, не более.

– Нет, мне это точно не нужно, – усмехнулся я. – Может кто хочет что-то узнать?

– Я хочу, – наконец подала голос Ленка. – Мне интересно вот что: Морты говорят, что это они нас клонировали, что получили наше ДНК из параллельной вселенной.

– За несколько тысячелетий знания исказились, и только, – ответили голограммы. – Но доля истины в этом есть. При последней партии вышло так, что человечество не выжило при естественном отборе. Я не имею права вмешиваться в ход подобных событий, но дать знание о том, как всё исправить, могу. На этой планете обязаны жить обе расы.

– Но почему? – удивилась Ленка.

– Вы так пожелали, – спокойно ответила машина.

– Всё, валим, – дёрнул я подругу за руку. – Там вообще-то наши умирают наверху.

Ленка вздохнула и хотела что-то ещё спросить или сказать, но махнула рукой и отправилась на выход. Возвращались мы уже бегом. Матвей должен активировать заряд через полчаса, так что времени у нас не так уж и много. Тоннели казались бесконечными, потом та лестница, и снова бег по трубе. Наконец мы вывалились в подвал стадиона, и я тут же поднёс рацию ко рту.

– Все отходим, быстро, – скомандовал я, и мы потянулись к выходу.

Идти приходилось уже осторожно, стрельба всё ещё раздавалась со стороны окраины, надеюсь, мы побеждаем, ну или хотя бы близки к победе. Выскочив к набережной, я поднёс рацию ко рту, чтобы вызвать Кума, но тут земля вздрогнула.

Я ощутил привкус крови во рту и только сейчас осознал, что лежу на мостовой, уткнувшись в неё лицом. Поднявшись на четвереньки, увидел, что не один такой и все сейчас валялись, словно кегли. Земля застонала, в прямом смысле этого слова, а через мгновение я заметил, что река потекла с