Наследник Воли - Александр Горин

Если нас здесь найдут, то все, конец. Книги я скопировал, остался кристалл. В нем может быть информация об обряде, без которой идти на обряд будет самоубийством.

Нужно взять с архива по максимуму, пара минут ничего не решит.

Я осторожно снял кафтан и подложил его Ладе под голову. Встал, вытащил последнюю чистую пластину из внутреннего кармана и подошел к кварцевому дереву посреди зала, под которым в нише на черном бархате лежала одна‑единственная пластина цвета запекшейся крови.

Мне нужна копия, полный слепок данных, как резервная копия жесткого диска.

Я приложил пластину к поверхности кристалла. Закрыл глаза и активировал психометрию на максимальную ширину захвата и отключил все фильтры понимания, чтобы сознание стало просто проводником, пустым каналом.

В голову сразу ударил шквал данных: поток символов, схем, энергетических матриц, генетических ключей, ментальных печатей. Я не пытался понять, я просто пропускал через себя этот поток, направляя его в пластину.

Давление заставило меня стиснуть зубы, боль обрушилась на виски раскаленным металлом.

Пластина в моей руке стала горячей. На ее матовой поверхности проступили хаотичные переливы, будто внутри закипела радужная нефть. Я чувствовал, как она наполняется, как кристаллическая решетка впитывает в себя целую библиотеку чужого рода.

Мозг начинал закипать от перегрузки и я рванул руку на себя, разрывая контакт.

Пластина была тяжелой, горячей, почти живой. Я сунул ее в карман. Слепок сделан, теперь у меня был ключ к архивам Багрецовых.

Все, уходим.

Я наклонился, чтобы взять Ладу на руки и в этот момент почувствовал изменение давления в воздухе. Мой эмпатический радар молчал, сигнализируя что в зале только мы с Ладой. Но это было не так.

Активировать “Абсолют”, приготовить “Молот”.

Я медленно выпрямился, не делая резких движений, и повернул голову к выходу из архива и на миг замер.

Строганов.

В проеме двери стоял глава Департамента Тайной Канцелярии. Он опирался плечом о косяк, руки были скрещены на груди, а на лице застыло безэмоциональное изучение. Его ментальное присутствие я не чувствовал вовсе.

Время застыло. С момента, как мы вошли сюда, прошло около сорока минут. Больше чем достаточно, чтобы нас хватились. Багрецовы наверняка уже в ярости, их люди ищут. Но первым здесь появился Строганов.

Я попался. На месте преступления, со всеми уликами. Пси-конструкт был его, в пылу битвы с сущностью Лады я не заметил, как он исчез. Строганов уже точно снял с него данные и, значит, он видел все: мои техники, мою реакцию, мое вмешательство в кристалл.

Строганов оттолкнулся от косяка и прошел внутрь зала. Его тусклые глаза скользнули по моему лицу, по Ладе на полу, по открытой нише с кристаллом.

— Браво, — произнес он ровным, лишенным интонаций голосом. — Незаметно покинули пир. Прошли сквозь защиту архива рода Багрецовых, при этом не разрушив ее, что требует либо ключа, либо высочайшего понимания систем волеведения. Пережили… инцидент, — он кивнул в сторону Лады, — судя по энергетическим остаткам, крайне высокой интенсивности. И все это, сохраняя сознание и даже умудрившись провести операцию сбора данных с кристалла-носителя.

Он перечислял это, как как инженер, оценивающий работу механизма.

— Моя ошибка была в изначальной оценке, — продолжил он, глядя прямо на меня. — Я считал вас спонтанной аномалией, диким талантом. Но это слишком примитивно, ваши действия системны. Вы не действуете, вы проводите операции.

Он сделал еще шаг, сократив дистанцию.

— У Тайной Канцелярии к вам есть вопросы, Ярослав Григорьевич. Много вопросов. Кто вы на самом деле. Чьи техники используете. Какие у вас цели.

Отрицать бесполезно, нужно говорить правду. Дозированно.

— Обряд Кровного Союза, — сказал я, глядя ему в глаза. Мой голос прозвучал хрипло. — Меня ведут на заклание. Я искал информацию, чтобы выжить.

— Разумно, — кивнул Строганов, реагируя так, как если бы я сообщил о погоде. — Но это отвечает только на последний вопрос. И не отменяет первых. Вы — несоответствие. А несоответствия подлежат либо исправлению, либо изъятию.

Он выдержал паузу, сканируя меня взглядом. Моя защита молчала, никаких техник Строганов не применял. Пока.

— У вас есть выбор. Но тянуть время не в ваших интересах. Гордей Багрецов уже спрашивал о вашем отсутствии. Его люди ищут. Когда он найдет вас здесь, с его дочерью без сознания, в святая святых его рода, которую вы взломали, его реакция будет предсказуема.

Логика есть, он прекрасно понимал, что у меня крайне уязвимая позиция.

— Он не станет разбираться, — продолжил Строганов. — Он увидит угрозу своему дому и попытку украсть его наследие. Он применит силу: ту самую силу крови, которую вы так боитесь. Он разберет ваше сознание на атомы, Ярослав Григорьевич, чтобы выяснить, кто вы такой и кому служите. А потом соберет обратно, но уже как слугу. Как пустое тело с печатью его рода внутри. Вы станете идеальным зятем без памяти и без воли, простым удобным инструментом.

Строганов говорил ровно, без эмоций, как консультант, описывающий наихудший сценарий.

— Это первый исход. Второй, если вы каким-то чудом переживете его гнев или обряд, это мы. Канцелярия. Вы нарушили Ментальный Регламент, проникли в защищенный архив, применили несертифицированные техники. За это полагается чистка. Но не та, быстрая, о которой вы думаете. Полная ревизия. Мы найдем каждую вашу мысль, каждое воспоминание, настоящее и ложное. Мы установим, что вы за сущность и откуда пришли. А потом, в зависимости от ценности данных, либо сотрем вас, либо поместим в изолированную ячейку для изучения. Навсегда.

Он слегка наклонил голову, его ледяные глаза впились в меня.

— Вы стоите между молотом и наковальней. Но это иллюзия выбора. И у молота, и у наковальни одна цель — уничтожить или переделать вас. Единственный шанс избежать и того, и другого — это открыться мне. Сейчас. Добровольно показать, что вы из себя представляете. И тогда, возможно, я найду в вас не угрозу, а актив, и, возможно, сотрудника.

Он ждал. Его пустой, всевидящий взгляд был тяжелее любого ментального тарана.

Я смотрел на его бесстрастное лицо и чувствовал поднимающуюся ярость где-то глубоко внутри. Ты решил меня запугать? Серьезно?

— Вы предлагаете мне выбор между двумя формами уничтожения, — сказал я ровно, глядя прямо ему в глаза. — Со стороны Багрецовых это стирание личности с последующей перезаписью. Со стороны Канцелярии стирание личности с изъятием данных. Разница только в том, кто в итоге будет владеть пустым сосудом.

И то, что вы называете сотрудничеством, на самом деле является той же добровольной сдачей сознания для разбора. И как только я открою вам свой код, вы его изолируете,