Война - Тимофей Грехов

Поместье Делакуров

— Дафна, у меня проблемы, — сказала Астория выходя из камина.

— Что случилось? — спросила её сестра, видя, как та волнуется. — Присядь, уверена, мы найдём решение.

— Я беременна, — сказала Астория, чуть ли не плача.

— О, Мерлин, счастье такое, а ты плачешь! — успокаивая и радуясь за сестру сказала Дафна.

В гостиную зашёл Поль, который застал плачущих сестер, сидящих на диване. Узнав новость, Поль поздравил младшую сестру супруги, но следующие слова выбили из колеи невозмутимого с виду мага.

— Отец ребенка не Драко! — всхлипывая, сказала Астория.

— Что ты такое говоришь, как не Драко?! Конечно же Драко, у тебя же магический брак! — поглаживая младшую сестру по голове, сказала Дафна.

— Ты не понимаешь! — воскликнула Астория. — Я уже полтора года не спала с ним.

— Кхм, — закашлялся Поль, который не ожидал услышать таких подробностей о чужой семейной жизни.

— Астория, но дети не берутся из ниоткуда! — уже более серьёзно сказала Дафна, которая стала понимать, что сестра не шутит. Но поверить в такое было сложно, ведь она прекрасно знала, что такое магический брак.

Наконец-то, собрав мысли воедино и выслушав сестру, Дафна смогла понять, как её младшая сестра смогла обойти брачные клятвы. Конечно, та не бралась её осуждать, Драко ей никогда не нравился. И слушая девичьи сплетни сестры давно убедилась, что Малфой мало что взял от своего отца, который когда-то был образцом для подражания многих аристократов. Но, узнав кто отец ребенка, Дафна не смогла сдержать эмоций.

— Твою мать, — осознав услышанное грубо выразился Поль. Он посмотрел на супругу. На её лице недоумение с каждой секундой сменялось на бешенство.

— Вы не понимаете, — сказала Астория, — Рон ни в чём не виноват!

— Ты сама слышишь, что говоришь?! — закричала на неё Дафна. — Или он ослеп и не видел чьи ноги раздвигал?!

— Дафна, успокойся, — сдержанно сказал Поль, — не забывай, что твоя сестра беременна и это уже свершившийся факт. С ним мы ничего поделать не можем. — После чего он повернулся в сторону Астории и спросил: — Ты понимаешь, что, когда Малфой узнает об этом, род Делакуров останется без поддержки?

Астория не стала ничего отвечать Делакуру, вместо этого она рассказала, что принимала другой облик, и Уизли вероятнее всего не знал, что спал с ней.

— Правду говорят маглы, в тихом омуте черти водятся, — произнёс Поль. После чего отвернулся от блеснувших в его сторону глаз, в которых отражалась ярость. Дафна никогда не давала никому говорить плохо про её сестру, но сама могла высказываться, не стесняясь в выражениях.

— Даф, что мне делать? — спросила Астория свою сестру.

— Не знаю, но мы что-нибудь придумаем. У нас ещё есть время, пока ребенок не родился. Но ты сегодня же должна затащить Драко в постель! И не смотри на меня так! Или, когда у тебя появится живот, он точно поймёт, что не мог быть отцом по естественным причинам.

Делакур слушал супругу, и когда та замолчала, сказал.

— Мы должны рассказать об этом Уизли! — и не давая Дафне, его перебить, продолжил. — Он, насколько мне известно, собирается в Империю.

— Да, Мария сказала мне, что глава её рода очень интенсивно ведет переписку с ним. В прошлом он очень хорошо ладил с родом Кощеевых, и новость о том, что Рон жив, была воспринята очень хорошо.

— Дафна, а нас смогут принять в Империи? — спросил Поль.

— Думаю, да. Мария приглашала нас, когда там узнали, что мы находимся под защитой Гриндевальда.

— Что ж, звучит как план, — и видя два удивленных женских взгляда, принялся объяснять. — Когда родится ребенок, ты — указывая на Асторию, — должна будешь провести ритуал разрыва магического брака.

— Но я стану сквибом! — заплакала Астория. Понимая, что из-за неё её близкие находятся в опасности, но и потеря магии для неё не менее страшное наказание.

— Поль, — заступилась за сестру Дафна, — это не выход. Так нельзя.

— А ты хочешь, чтобы её ребенок был бастардом? Драко ни за что не примет чужого ребенка в свой род. Поэтому тебе, — посмотрел Поль на Асторию, — придётся в скором времени идти к Уизли, и, я не представляю себе как, но заставить взять ответственность.

— Но ему ещё шестнадцать! — воскликнула Дафна.

— Если ребенок родится через девять или восемь месяцев, то Уизли как раз исполниться семнадцать. И вообще, это не главное, — сказал, как отрезал, Поль. — Даже если он откажется, я приму этого ребенка в наш род! Нам нужен план, потому что, когда ребенок родится, мы должны быть готовыми к отправлению в Империю. На африканском континенте быстро узнают, что мы остались без поддержки Гриндевальда, и за нами придут.

Опустив голову, Астория слушала, что ей говорили Дафна и её муж. А она тем временем думала, как будет смотреть в глаза мужу и уж тем более Рону, которого она использовала в своих целях и, как она думала, тот об этом даже не догадывался.

Одно в тот вечер порадовало Асторию, Поль пообещал придумать как вернуть магию Астории, если она пропадёт полностью. А также пообещал усыновить её ребенка, если Рональд откажется признавать отцовство.

* * *

На следующий день.

Я сильно удивился, когда ко мне в кабинет зашли супруги Делакур, Астория и Гермиона. В особенности, я не мог понять почему последние две особы отводят от меня взгляд. Когда взаимные расшаркивания закончились, ко мне обратился Поль.

— Рональд, как ты понял, у нас серьёзный разговор к тебе. И чтобы ты понимал, мне очень неприятна вся эта ситуация.

— Поль, хоть у нас с тобой вышло некоторое недопонимание, — сказал я, указав в сторону Дафны, — но в той ситуации я не знал, что делаю. Моя магия взбунтовалась, если ты понимаешь о чём я.

— Раз ты начал с этого, то я без претензий, а наоборот готов признать долг жизни перед тобой. А про ту, как ты выразился, бунтующую магию, могу сказать следующее: если бы ты не пропал в своём времени, то сейчас вместе с Дафной был бы ты, а не я. — И видя, что я не понимаю, продолжил: — Рональд, стихия льда очень редкий дар и он не совсем обезличенный. Если кратко, то ваши стихии притягивают вас друг к другу.

— Странно. Поль, я могу попросить, чтобы ты временно поделился со мной литературой где, подробно говорится об этом. И, просто для справки, я не чувствую к тебе ничего, Дафна, — сказал я, посмотрев в её сторону.

— Ты сама