Наугад - Ande

— Нефик Вику бросать, и будет тебе, Дух, счастье. — влез Сурков.

— Сукров, бля. Мы же просто отдыхаем…

— И вправду, Коль, чо вы там не поделили?

— Да чо там делить! — заискрил Сурков — африканские страсти, чудовищные страдания, Отелло из Колупаевки.

— Коль, чисто по жизни замечено — рассудительно сказал Иво — страсть нужно ограничить, задушить, и утопить в женитьбе.

— Слушайте, давайте для начала утопим в роме? А?

Глава 25

Мы вошли в квартиру около трех дня. Пока то, пока се. А потом незатейливо напились. Не очень-то даже и сильно. По крайне мере, опрокинув по глотку рома, и, слегка утолив голод, додумались позвонить Фреду. То есть, сначала Иво позвонил портовому диспетчеру, и выяснил, что из Шлиссельбурга, на Швецию, Волго-Балты в ближайшие дни не идут. Иво закручинился. Еще в электричке, мы сказали ему, что знаем, как в Хельсинки можно припрятать деньги. Но теперь было неясно. Что делать, пацаны? Два мешка денег в обычной квартире — это черезчур. Неохота случайно спалиться, когда праздник на пороге.

Я взглянул на Суркова. Серега кивнул. Ну и, набрал Фреда. Того, ясно дело, дома не было. Игорь сказал, что раньше полуночи, он не ожидается. Я рассказал, что у нас здесь ценный, но крайне деликатный груз, который нужно Фреду передать. Очень не хочется хранить у себя. Когда Игорь поинтересовался характером груза, я напомнил ему, как он уходил из моего дома с сумкой. Он похмыкал, и сказал, что будет через час.

Мне понравилось, как это сейчас устроено. Когда в дверь раздался звонок, я ожидал Игоря с мордоворотом. Оказался один Игорь, что попросил меня помочь донести рюкзак до машины. У машины стоял мент в форме. Капитан. Вежливо со мной поздоровался, и открыл багажник. Я свалил туда рюкзак, Ан бросил второй, и поморщился.

— Запах, Коля, конечно знатный.

— А кому легко, Игореша?

— Вы не пропадайте. Андрей с вами переговорить хотел.

Поднимаясь обратно в квартиру, я ухмылялся. Я то думал, что Фред получил какой пропуск — вездеход. Ради которого и дружит с прокуратурой. А оно вон как. Живой мент. Дешево и сердито. И никто не тронет. Хотя, может у Фреда и есть какая ксива. Нужно будет поинтересоваться.

На кухне, тем временем, Сурков рассказывал Иво, что у того теперь нет выхода. Тебе нужно строить дом. Я, Ива, узнавал спецом. Рядом с моим, есть участок. Вот как на тебя шили. Надо сказать что Иво, избравший путь торгового моряка, очевидно расстраивался тому, что мы что то там промышляем. А его, благоразумно держим в стороне. Ему было и обидно, и досадно, что не мог помочь друзьям. Но теперь он нам помог. И пребывал в прострации. Треть, из тридцати трёх килограмм долларов — его. Так мы заявили ему не сговариваясь. А теперь Сурков приучал его к мысли, что он богач. Но я решил, что рано. И перевёл разговор на Ивкину подружку. Что почти ко всеобщему изумлению появилась у него в Днепропетровске.

Иво, легко рассказал. Что, как то раз позвонил ей. Ну а че? Девчонка классная. Дай думаю, узнаю, как там у нее дела? Болтали пол ночи. Потом еще звонил. А потом решил слетать, посмотреть, что там за Днепропетровск такой? Не Питер, конечно. Но, Духа туда пускать нельзя. Там архитектурную убогость телками украшают. Куда не глянешь — одна другой краше. Слетал несколько раз, и, чувствую, жаль улетать.

— Вот так, Дух, Россия и расширялась издревле. — закурил Сурков — Пацанам говорят — там клевые бабы! Пацаны едут, и остаются. А всяким монголо-татарам объясняют, что здесь — подданные русского царя, а нах@й-это туда.

— Да ты — чиста, бля, Ключевский, Сурков!

— Ну, я ей и сказал, — продолжил Иво — перебирайся в Питер. Где жить, у тебя будет, не общага какая.

— Я все понял, пацаны. Это эманации дикобразов так действуют на мущщин. Они теряют волю и бегут жениться.

— Каких дикобразов?

— Ты что, Ив, не помнишь? Здесь жил дикобраз, что ты оставлял на передержку. Весь наш поток здесь тусовался, все первые красавицы!

— Точно! — почесал репу Ивик — А я-то, не могу понять, откуда они все так хорошо знают, где что здесь лежит!

— Так!!! — возбудился Сурков — Ну ка, Ивик, смотреть в глаза!! Быстро, поименный список этих посетительниц!

— Я воспитанный человек. И не могу компрометировать дам! Даже под пытками.

— И это, можно будет устроить — зловеще произнес я.

Дальше трёп шёл ни о чем. Меня наконец отпустило. Я был очень благодарен Суркову, что он не умчался к жене, а остался с нами. Мы с Иво, хоть и по разным причинам, крепко стрессовали. И Серега взял на себя всю нашу хандру.

Для начала, он заявил, что рыба — это для слабаков. А он хочет мяса. И полез в холодильник. С большим чувством процитировал кого то из русских классиков:

— «Что делать, если к вам пришли гости, а в доме нет продуктов? Пошлите кухарку в погреб, пускай она нарежет холодной буженины, лососины, добавит мочёную клюкву, посыплет свежей зеленью и подаст на стол. Разливая домашней наливочки, извинитесь перед гостями.»

После оживленного переругивания, мы все же поехали на Некрасовский рынок. И это — после моего десятикилометрового броска, с тридцатикилограмовой сумкой за спиной, и автоматом на груди. Я то хотел прикорнуть в уголке. Но нет. Мы вышли из дома. Выбросили в соседнем квартале в мусор одежду, в которой бегали по лесу. Поймали частника, и поехали.

На рынке мы слонялись почти час. Сначала покупали всякие овощи, потом Сурков выделывался с мясом. Потом практически соблазнил продавщицу цветов. Пришлось его уводить.

— Сурков, хочу напомнить, что ты человек женатый.

— Гнусная лож, это жена пытается меня опорочить!

На выходе из здания мы столкнулись с Эдиком Петровым. Нашим приятелем-боксером, что недавно чуть не угодил за решетку.

— Привет, пацаны! — обрадовался он нам — Иво, ты что, деревенских на выгул привел?

Надо сказать, что я, в трикотажных штанах, футболке фабрики «Рассвет», и вьетнамках на босу ногу, тянул максимум на принарядившегося завсегдатая пивного ларька, где то на Гражданке. А пижон Сурков, в полном затрапезе, и вовсе выглядел загулявшим трактористом. Тем не менее, потрепались за жизнь. И только потом вернулись к Иво домой. Сурков сказал, что поход на рынок был не просто так. А что бы выветрился весь этот ром. И можно было уже нормально выпить водки. Дух, давай, нажарь стейков, картошка уже есть. Иво, займись