Лабиринты рая - Ник Саган

— Это я тебя стукну, — отозвался он.

— Господи, Мерк, что за безумие. Мы что, маленькие дети?

Он промолчал.

«Надо продолжать в том же духе, — подумал я. — Напомни ему, кто ты. Пробуди в нем человеческие чувства».

— Помнишь, когда мы действительно были детьми? Помнишь первый день в школе? Ты был тогда застенчивым. Страшно застенчивым. Ты никого из детей не знал. И я еще подошел тогда прямо к тебе и спросил, как тебя зовут. Ты ответил, что чувствуешь себя как попрыгунчик, угодивший в желе. Помнишь? А помнишь, как учил меня играть в догонялки? Помнишь, я взял тебя в свою команду первым, помнишь, я всегда тебя прикрывал?

Тишина.

— Хэл, сейчас не время для глупых воспоминаний, пришло время кого-то пристрелить. Ты что-то перепутал.

— Что, реальность оказалась тебе не по зубам?

— Чего ты добиваешься? — спросил он. — Ты всерьез хочешь пробудить во мне человечность? Мы не люди!

— Адам, — назвал я его настоящим именем впервые за многие годы. — Адам, мне все равно, кто мы. Люди или обезьянопауки. Мне наплевать на это по большому счету. Но я всегда считал, что мы — друзья.

Он вздохнул, вздох, усиленный динамиками, напоминал резкий порыв ветра.

— Послушай, постарайся сохранить благоразумие и не принимай это на свой счет, ладно?

— Как это возможно? — ответил я, еще крепче сжимая пистолет.

— Я ничего не имею против тебя. Просто идет игра на выбывание.

— На выбывание?

— Да, сам знаешь, нули и единицы. Ты — ноль. И я выиграл.

Я едва успел отскочить: взрыв — граната? Мне удалось избежать худшего, но кусок шрапнели задел лицо, кровь хлынула, как из насосавшегося комара. Я бы многое отдал, чтобы Нэнни помогла мне убрать боль.

Или облегчила страдания Фантазии.

Мерк засмеялся и закричал. Его смех был похож на лай гиены, отпугивающей противника. Нервный смех, хотя, возможно, он и на самом деле радовался оттого, что ранил меня. Я услышал его шаги, они приближались.

Мой мозг вопил: «Удирай, Хэллоуин!» — а ноги несли меня в другую сторону, туда, где сидела Фан.

«Так, он внутри здания, — подумал я. — И где же? Почему я его не вижу?»

Кровь не останавливалась, она текла по подбородку и капала на пол.

Сейчас.

В сумке с медикаментами я нашел нужный мне тюбик. Я выдавил несколько капель на пол, сделал несколько шагов в сторону и выдавил еще.

Я делал ложный след. Уводил от Фантазии в другую часть вестибюля, к лифтам?

Я почувствовал движение воздуха. Меркуцио был почти невидим: он надел камуфляж. Может, он успел наведаться на военную базу? Он так сливался с окружающей обстановкой, что я мог видеть его, только когда он подходил совсем близко, да и то не очень хорошо.

Он шел по моему следу, пронесся мимо лифтов и свернул налево.

Меня там не было.

Там валялась только окровавленная сумка, которую я бросил в конце, из нее по-прежнему текла кровь. Я же ушел в другую сторону, подальше от опасности. Дзансин. Я сидел, согнувшись, и сжимал заряженный пистолет.

Высунувшись из-за утла, я увидел его. На долю секунды.

— Кошелек или жизнь?

Я дважды выстрелил в него, прежде чем он смог ответить. На третий выстрел времени не осталось. Я сидел в укрытии, его пули бешено отскакивали от стен совсем рядом.

Я слышал, как он выругался и упал.

— Что ты наделал? — спросил он, хотя и сам знал. — Что ты со мной сделал?

Я ответил ему, но слова потонули в грохоте выстрелов его ружья.

Метким выстрелом я повредил ему позвоночник. Нижнюю часть его тела парализовало. Зато верхняя часть работала, и он мог стрелять. Мы оба не могли ничего предпринять: я не решался высунуться из укрытия, а он продолжал время от времени палить в надежде, что я все-таки решусь.

Мы выжидали. Я принял таблетку кодеина, чтобы уменьшить боль в скуле. Я не мог наложить себе повязку — нельзя выпускать оружие из рук.

— Красный-зеленый, — вдруг произнес он.

— Что?

— Красный-зеленый. Я научил тебя в красный-зеленый, а не догонялкам. Догонялки была игра Тайлера, ты все спутал.

Точно, я вспомнил.

Я спросил его, какого дьявола он все это затеял. Спросил почему.

Но он не стал отвечать на эти важные для меня вопросы. Только ругань, оскорбления и стрельба. И я заткнулся. Но через несколько минут он заговорил сам. Нес какую-то чушь: наблюдения, обрывочные мысли, ничего стоящего. Он вспоминал наши детские забавы. Наши шутки. Наши игры. Наши шалости. У нас было много приятных воспоминаний, надо признать, я забыл очень многое.

Он категорически не желал говорить о настоящем. Только о прошлом. О невинных годах детства, мечтах юности, о свободе. Свободе от всего серьезного, свободе от последствий.

Мне очень хотелось, чтобы он замолчал. Еще больше я хотел знать правду. Поэтому слушал.

— Сейчас я замолчу, — предупредил он. Я открыл было рот, но передумал.

— Я доверял тебе, — только и сказал я.

— Да.

Тишина.

— Да, ты мне доверял.

Я ждал. Потом позвал по имени, он не ответил. Мне хотелось броситься к нему. Застрелить, помочь. Я не знал, что именно я хотел сделать. Я решил, что он притворяется, хочет выманить меня. И я выжидал. Когда же я наконец решился, он уже был мертв. Слишком поздно, чтобы оказывать медицинскую помощь, слишком поздно, чтобы добивать. Хуже быть не может.

Он истек кровью. Внутреннее кровотечение. Умер изнутри.

Рядом с телом я нашел детонатор. Мерк все здание напичкал взрывчаткой. Он мог легко взорвать нас обоих.

ПЕЙС ПЕРЕДАЧА 000014000014405

ГОСТИ (ВСЕ) ОСВОБОЖДЕНЫ

ДОМЕНЫ (ВСЕ) ЗАКРЫВАЮТСЯ

ИЗВЛЕЧЕНИЕ ДАННЫХ СОХРАНЕНО И ЗАБЛОКИРОВАНО

ПРИОРИТЕТЫ ПЕРЕУСТАНОВЛЕНЫ ЗАПРОС?

ОЖИДАНИЕ ИНСТРУКЦИЙ

ОЖИДАНИЕ

ОЖИДАНИЕ

КОНЕЦ