Под давлением - Фрэнк Герберт

– Я никогда еще не встречал психоаналитика, который не предлагал бы свою систему – пусть и несознательно – в качестве замены религии. Включая и наш случай. Мы поставили себя наверху, над всеми, в качестве маленьких божков – всезнающих, всеизлечивающих. Люди возмущаются этим, и правильно. У нас имеются вежливые таблички для всех наших неудач. И меж собою мы согласились, что все, отмеченное подобной этикеткой, неизлечимо.

В голосе доктора Оберхаузена появилась нотка отстраненности:

– Да это же прямо обвинительный акт, Джонни. Следует понимать, что это добрый капитан Спарроу обратил тебя в свою веру?

Рэмси откинулся назад на стуле, засмеялся:

– Черт подери, нет. Просто лично я уже не собираюсь строить из себя мессию.

Оберхаузен облегченно вздохнул:

– Это не может не радовать.

– Полагаю, что я все же буду копаться в человеческих мозгах. Тогда можно будет получше объяснить все, что мы делаем. – Он улыбнулся. – Я останусь в психологии.

– И что ты ожидаешь открыть?

Рэмси чуть помолчал, потом ответил:

– Хороший ученый не ожидает что-то открыть, Обе. Он сообщает о том, что видит.

Доктор Оберхаузен захлопал в ладоши.

– Если найдешь Господа Бога, дай мне знать, пожалуйста.

– Обязательно. – Теперь Рэмси заговорил живей. – Раз уж мы подвязали все торчащие концы, может поговорим обо мне? Когда я смогу снять этот чертов мундир и заняться своими милым новеньким отделом в ПсиБю?

Доктор Оберхаузен отодвинулся вместе с креслом, положил руки на край стола и склонил голову, как бы глядя на коробку радара.

– Сначала тебе придется поиграться в героя. Президент собирается всем вам приколоть по медали. Этим занимается Белланд. Кстати, адмирал предоставил миссис Гарсии работу в своей канцелярии. Это вежливый жест, но для нее большое подспорье.

– Но когда я сам выйду из его подчинения?

– Джонни, я не могу сейчас забрать тебя оттуда.

Рэмси почувствовал, как вскипает изнутри.

– Почему?

– Ну ладно. Ты герой. Они хотят этим воспользоваться. – Глава ПсиБю откашлялся. – Кое-какие вещи сложны даже для ПсиБю. Видишь, я даже не мог пробиться через МедБю, чтобы увидеться с тобой…

– Вы обещали мне…

– И я сдержу слово, Джонни. Только в свое время. – Он откинулся в своем кресле. – Кстати, здесь имеется один коммодор, отвечающий за продвижения по службе и классификацию. Он президентский мальчик на посылках, и ему нужен… э… адъютант.

– О, нет! – Рэмси изумленно уставился на Оберхаузена.

Маленький доктор пожал плечами.

– Джонни, он вычислил, что ты и есть тот самый ловкий Долговязый Джон Рэмси, который на месте сымпровизировал «вампиры» из пары шприцов и бутылок и спас «Дельфин» от катастрофы во время учебной операции. Он хочет…

Рэмси застонал.

– Ты прыгнешь прямо в лейтенанты, – сказал Оберхаузен.

– Спасибо, – едко поблагодарил его Рэмси. Он скривил губы, пародируя голос своего шефа.

– А как же, Джонни, у тебя будет свой отдел…

– Ты молод, – сказал Оберхаузен. – Время еще есть.

– Он будет заставлять чистить ему ботинки.

– Нет-нет. Он и вправду восхищен твоим талантами. Говорит, что ты слишком хорош для ПсиБю. А уж то, что ты приволок эту нефть, никак не снизило его восторгов по поводу тебя. – Шеф ПсиБю снова прочистил горло. – Так вот, когда ты будешь с коммодором, есть кое-какие вещи, связанные с этим отделом, которые я поручил бы тебе…

– Так вот оно что! – рявкнул Рэмси. – Еще одно долбаное шпионское поручение! Вы хотите, чтобы я вынюхивал секреты коммодора, чтобы вы могли на него воздействовать. Занимайтесь этими делишками сами!

– А я уверен, что ты поймешь необходимость этого, – сказал Оберхаузен.

– В этом и заключается здравомыслие.

– Я так не считаю.

– Мне нравится аналогия твоего капитана Спарроу про здравомыслие и плавание. Но я должен добавить, что пловец все время должен быть готов схватиться и за весло.

Рэмси улыбнулся, хоть понимал, что Оберхаузен рассмешил его только лишь ради того, чтобы снять напряжение, возникшее меж ними.

– Ладно, Обе. Еще разик. Но предупреждаю сразу: это уже все.

– Честное слово, Джонни, в последний раз. А теперь, если ты…

Дверь в прихожую за спиной Рэмси приоткрылась. Он услыхал шум голосов. Какая-то женщина кричала: «Вы не можете не разрешить мне пройти!»

Дженнет! Сердце забилось сильнее.

Женский голос поднялся уже до визга:

– Я знаю, он здесь, с этим ужасным доктором Оберхаузеном. И, клянусь Богом, я туда пройду!

Дверь раскрылась настежь. Рэмси повернулся, встал, но это была секретарша.

– Извините, но здесь…

– Пусть пройдет, – сказал доктор.

Внезапно Рэмси почувствовал, что у него кружится голова. Дженнет из двери ворвалась прямо в его объятия. Знакомые духи. Знакомое лицо прижалось к его щеке, знакомое тело рядом с его собственным.

– Джонни! О, Джонни!

Он услыхал, как Оберхаузен встает, и увидел, что тот уходит, взяв радарные «глаза» в руки.

– Джонни, мне так тебя не хватало!

– И мне тоже.

– Я и не знала, что это будет так опасно. Почему же, они говорили…

– Все было не так уж плохо, Дженнет. Честное слово.

– Но ты так долго лежал в госпитале!

Доктор Оберхаузен остановился в двери и, показав себя в новой перспективе, стал внезапно маленьким. От него исходило чувство одиночества, так что Рэмси захотелось крикнуть ему что-нибудь, только не знал что. Он сказал:

– Обе!

Шеф ПсиБю обернулся.

– Ладно, скоро увидимся, – сказал ему Рэмси.

Доктор улыбнулся, кивнул, вышел и закрыл за собой дверь.

А потом Рэмси пришлось объяснить Дженнет, почему он захотел включить «этого ужасного старого Обе» в программу торжеств по их воссоединению.