Судьба гусара - Андрей Посняков

– Стоять!

– Терпение!

– Быстрота! Здрав-желаем, господин штабс-ротмистр.

Давыдов вытянулся в седле:

– Благодарю за службу! Молодцы. Есть что доложить?

– Никак нет, вашбродь. Все спокойно.

Дав лошади шенкеля, гусар неспешно поехал дальше, наслаждаясь зарождающимся днем, теплым, солнечным и спокойным. Хотя здесь, в суровых финских краях, солнце в любой момент могло смениться проливным дождем, ветром и хмарью. Подует ветер с моря – и нате вам!

– Слава!

– Честь!

– Здрав-желаем, ваш-бродие!

Солнышко между тем вставало уже, сияющий край его показался над дальним лесом, и пуговицы на доломане гусара вспыхнули ярким золотом. Настолько ярким, что привлекли внимание ворон, внезапно выпорхнувших из придорожных кустов серой крикливой стаей.

С чего б они так резко-то? Может, не в пуговицах дело? Не поворачивая головы, Денис пустил лошадь шагом и прислушался. Ну, точно! Прямо за ним явно кто-то шел! Шел не по дороге, кустами пробирался… скорее всего, там была тропа.

А ну-ка…

– Стой, кто идет!

Вмиг развернув коня, гусар выхватил пистолеты.

– Немедленно покажись, иначе стреляю!

Кусты затрещали, зашевелились…

– Hyvää huomenta, Herra upseeri! Hyvää huomenta!

– И вам доброе утро, девушки! – окинув удивленным взглядом выбравшихся из кустов девиц, Давыдов поспешно убрал оружие. – А! Старые знакомые! Ну, здравствуй, Анна-Кайса, и тебе салют, Миина.

Девчонки-то оказались знакомыми. Подружки-хохотушки, двоюродная племянница баронессы, очень похожая на знаменитую Кайсу Мякярайнен и ее подруга, тоже такая же белобрысая, правда, в отличие от Анны-Кайсы, – пухленькая. Это совсем неплохо, когда девушка пухленькая, есть за что потрогать, помять. Впрочем, и у тощих да почти безгрудых тоже есть свой шарм, особенно если девушка доброжелательная и веселая. Многие, правда, считают тощих девчонок завистливыми и злыми, однако Дэн много раз убеждался, что это не так.

– Вы что тут по лесам-то? – спешившись, гусар галантно поклонился. – За грибами-ягодами вроде бы рано. Заблудились, что ли?

– Keräämme yrttejä, – Анна-Кайса, кажется, поняла, заулыбалась. – Мы травы собирать. Лечебные. От всех болезни, да.

Подружка ее, пухленькая Миина, показала мешочек, полный только что сорванной травы.

– Ах, вон оно что, – улыбнулся Денис. – Все с вами ясно. В этой стороне больше не собирайте – тут враг рядом – швед. Швед, понимаете?

– Да, да, понимать. Ruotsalaiset.

– Вон туда идите. Вон, где рябины… туда… – Давыдов показал рукой, и девушки понятливо закивали, повернулись, пошли.

– Ну, прощайте, барышни, – вскочил в седло гусар. – Думаю, еще свидимся!

– Hyvästi, Herra upseeri! Onnea, – повернувшись, подружки помахали руками – до свидания, мол, господин офицер! Удачи.

На этом, однако же, нежданные встречи не закончились. Повернув лошадь на лесную дорожку, ведущую к озеру, Денис нос к носу столкнулся с каким-то пареньком, по всей видимости, местным. Этакий оборванец, белобрысый и чумазый гаврош, судя по зажатому в ручонке хлысту – подпасок. Ну, с этим все было ясно.

– Что, корову потерял, парень? – покладисто ухмыльнулся Денис. – Следить надо лучше.

Парнишка болезненно скривился, поправив круглую вязаную шапку:

– Täplikäs lehmä, Kyllä… kirjava… Телка, телка, косподин. Исчу. Ви не видеть?

– Не, – рассмеялся штабс-ротмистр. – Не видал я твою корову. Сам ищи, раз не уберег. Волки ее уж, поди, съели. Эх ты, раззява!

– Волки – плехо, – закручинился пастушок. – Эй, эй…

На левом запястье подростка запеклась кровь… недавний порез? Или просто поцарапался об сучок, об колючку…

– Знамо дело, плохо, – потянувшись, Давыдов лениво зевнул, прикрыв рот ладонью. – Ищи-ищи, парень.

Поклонившись с неожиданной для подпаска грациозностью, мальчишка быстро зашагал прочь. Шел он как-то неуверенно, да и хлыст держал, словно жезл. Обычно пастухи хлыст на плечо закидывают… да и… Вон тут какие репейники-то наросли, да и крапива немаленькая! Любой бы пацан сейчас… да хлыстом… да со свистом! Только ошметки бы кругом полетели – раззудись, плечо! Этот же, вон, идет себе да оглядывается, словно волчонок… Переживает, видать, из-за пропавшей телки. А что русский учит – молодец! Денис и сам вызубрил несколько финских фраз, а, ежели б вдруг судьбе стало угодно оставить его нести службу в здешних краях – так и язык бы выучил, даже два – финский и шведский.

Проверив караулы, Давыдов выгадал время и свернул в сторону знакомой мызы, намереваясь навестить красавицу Матильду. Коль службе это не мешает, почему бы и нет? Хорошо бы, чтобы там никто не мешал… Чтоб не было никаких гостей, племянниц… Так вроде рано еще для гостей… Да и, в случае чего, всегда можно поехать покататься… к тому ручейку. Денек-то вроде бы неплохой начинается.

Спрыгнув с седла, Денис привязал коня у забора и поднялся на крыльцо:

– Здравствуйте, мадам! Hyvää huomenta. Не спите уже?

– О, господин гусар, заходите! – из гостиной послышался звонкий голосок баронессы. – Вешайте кивер, саблю… У нас, кстати, гость. Да вы его знаете – Амадеус Шенгранн, банкир. Он, знаете ли, ведет финансовые дела мужа… и мои личные тоже, да.

Не сказать, чтоб Денису было так уж приятно лицезреть унылую физиономию банкира, однако делать нечего. Гость так гость.

– Садитесь пить кофе, господин штабс-ротмистр. И не смейте отказываться – обижусь. Матиас, принеси еще один прибор.

Пришлось сесть за стол. Расторопный слуга – белобрысый ливрейный мальчик – проворно подал чашку и блюдце.

Что-то показалась вдруг… Ну да! Левое запястья парнишки было замотано белой тряпицей! Лицо, правда, чистое, вымытое… А вот в тщательно расчесанных волосах все ж зацепилась желтая сосновая иголочка. Прошлогодняя… Та-ак… Что же – это и есть тот самый пастушок? Но… зачем? Зачем баронесса послала его? Или тут… или он сам…

Самые подозрительные мысли в один миг охватили гусара. Неужели тут дело нечисто? Парнишка этот… еще и Шенгранн. Шпионское гнездо? Или все это показалось? Мало ли где бродил с утра этот ливрейный мальчик… Спросить бы… А и спросить! Только не сейчас, не при Шенгранне.

– И какие же финансовые дела в нашей глуши, господин банкир? – допив кофе, язвительно осведомился Давыдов.

– О, я привез любезнейшей баронессе один вексель… очень важный вексель… – Шенгранн был сама любезность… однако белесые, чуть навыкате, глаза его смотрели холодно и зло. – Впрочем, я скоро уеду. Вот уже буквально сейчас.

– Да-да, я, знаете ли, хочу продать эту мызу, – рассмеялась Матильда. – Зачем она мне. Здесь, в непроходимых лесах. Лучше куплю в Эспоо. Там такие красивые места!