11/22/63 - Стивен Кинг

На следующий день я вошел в «Русалочьи залоги и ссуды» Чеза Фрати, где меня встретила дородная, весом под триста фунтов, каменнолицая женщина в пурпурном платье, индейских бусах и мокасинах на распухших ногах. Я сказал ей, что хотел бы обсудить с мистером Фрати достаточно крупное деловое предложение, связанное со спортом.

— Если по-простому, хотите сделать ставку? — спросила она.

— Вы коп? — полюбопытствовал я.

— Да. — Она достала из кармана «Типарильо» и прикурила от «Зиппо». — Я Джей Эдгар Гувер, сынок.

— Что ж, мистер Гувер, вы меня раскусили. Я говорю о ставке.

— Мировые серии или футбол «Тигров»?

— Я не местный. Поэтому не отличу деррийского тигра от бангорского бабуина. Бейсбол.

Женщина сунула голову в занавешенный портьерой дверной проем в глубине комнаты, представив мне на обозрение один из самых больших задов центрального Мэна, и проорала:

— Эй, Чеззи, иди сюда. К тебе человек.

Фрати вышел из-за портьеры и поцеловал толстуху в щеку.

— Спасибо тебе, любовь моя. — Его закатанные рукава обнажали русалку. — Могу я вам чем-то помочь?

— Надеюсь, что да. Меня зовут Джордж Амберсон. — Я протянул руку. — Я из Висконсина, и хотя мое сердце принадлежит землякам, когда речь заходит о Сериях, мой кошелек принадлежит «Янкиз».

Он повернулся к полке за спиной, но толстуха уже достала то, что ему требовалось: потертый зеленый гроссбух с надписью «ЛИЧНЫЕ ССУДЫ» на обложке. Чез открыл гроссбух и пролистал до чистой страницы, периодически смачивая слюной подушечку пальца.

— Так о какой сумме речь, браток?

— Какой коэффициент вы можете предложить в случае выигрыша, если я поставлю пятьсот долларов?

Толстуха засмеялась и выдохнула дым.

— На «Бомберов»? Справедливый, браток. Совершенно справедливый.

— И какой коэффициент вы предложите при ставке пятьсот долларов, если «Янкиз» победят по результатам семи игр?

Он задумался, потом повернулся к толстухе. Та весело покачала головой:

— Не пойдет. Если не верите мне, отправьте телеграмму и сверьтесь с Нью-Йорком.

Я вздохнул и забарабанил пальцами по стеклянному прилавку с часами и кольцами.

— Ладно, тогда такой вариант: пятьсот долларов — и «Янкиз» побеждают, проигрывая один — три после четырех игр.

Чез рассмеялся.

— Есть у вас чувство юмора, браток. Позвольте проконсультироваться с боссом.

Он пошептался с толстухой (рядом с ней Фрати выглядел толкиенским гномом), потом вернулся к прилавку.

— Если я правильно вас понял — а я на это надеюсь, — то приму вашу ставку с коэффициентом четыре к одному. Но если «Янкиз» не будут проигрывать три — один, вы свои деньги потеряете, как бы ни закончились Серии. Я хочу, чтобы мы оба четко представляли это условие.

— Разумеется, — кивнул я. — И… не в обиду будет сказано вам или вашей подруге…

— Мы женаты, — прервала меня толстуха, — поэтому не называйте нас друзьями. — И она вновь рассмеялась.

— Не в обиду будет сказано вам или вашей супруге, но четыре к одному — не вариант. Восемь к одному, пожалуй… Так будет справедливо для обеих сторон.

— Я согласен на пять к одному, но и только, — ответил Фрати. — Для меня это всего лишь побочное занятие. Если вам нужен Вегас, поезжайте в Вегас.

— Семь, — предложил я. — Давайте, мистер Фрати, поддержите меня с этой ставкой.

Он и толстуха вновь посовещались. Он вернулся к прилавку и предложил шесть к одному, на что я согласился. Для такого безумия коэффициент все равно был маловат, однако мне не хотелось слишком уж сильно обдирать Фрати. Да, конечно, он заложил меня Биллу Теркотту, но по очень веской причине.

А кроме того, это произошло в другой жизни.