Астерий #1-#2 - Эрли Моури

в этом мире не поможет мне с излечением. Вы же помните, что раненый эльфийскими стрелами в день нашего знакомства, уже на следующий день я неплохо себя чувствовал. Думаю, такое не по силам вашему магистру. Мне нужно лишь время, чтобы магическое исцеление дало эффект. И еще нужен человек, который поможет вытащить стрелу из правого бока.

— Скоро придет Тармор — он хорошо разбирается в ранах, — заверила Ольвия и спросила: — Почему еще вы не желаете участия Дерхлекса? Вы назвали лишь одну причину, подразумевая, будто есть вторая.

— Потому, что он может быть причастен к попытке убить меня, — отозвался я и пояснил, исследуя взглядом изящную лепнину по карнизу стены: — Он мог знать, что я приду к вам примерно в это время. У него имелся мотив, слабенький, но все же: непонятной природы ненависть ко мне.

Госпожа Арэнт не стала возражать, и по ее лицу я понял, что она тоже взвешивает в уме эту неприятную для нее версию. Потом сказала:

— Райс, вы готовы сейчас поговорить со мной серьезно о другом? О том самом, ради чего я хотела, чтобы вы сегодня пришли.

Я понял, что скорее всего сейчас пойдет разговор об убийстве оборотней.

* * *

Шетова гордость! Иногда не следует выпячивать ее. Ведь можно сделать маленький шаг назад. Сколько раз уже случалось так, что пламя, которое бушует в душе, в жизни Ионэль сжигало что-нибудь важное. Вот и в этот раз вышло, как всегда. Хотя Райсмар — это «не как всегда». Он точно другой. Он не похож ни на одного человека из всех когда-либо известных! Поэтому Ионе было особенно жаль, что между ними так вышло.

«Нужно было ему немного уступить», — сказала она себе, поднимаясь по ступеням к акведуку, возвышавшегося чередой белокаменных арок. Сказала себе и тут же мысленно ответила: — «Но я и так уступила ему! Я ему уступила слишком много! Больше, чем кому-либо! Вот только зря я ему сказала, что он плохой маг». Теперь эльфийка не знала, как ей поступить. Сначала ее так и подмывало вместо визита к Лиэдрису сразу направиться в таверну — благо ключа было два — забрать свои вещи, которых там осталось немного, и снять комнату в где-нибудь в Темном квартале. Яркус без труда найдет ее там. И конечно, написать этому Райсмара записку, что-то вроде: «Ты потерял меня, волчонок, из-за своей глупости. Даже не пытайся меня найти. Больше не твоя Иона». Но потом настроение поменялось. Пришло какое-то сожаление, нарастающее сожаление, и Иона поняла, что она не может поступить так. Иначе будет мучиться этим очень долго, может быть даже целый год. Она должна дождаться Райсмара в их комнате. Да, да, пока еще их комнате. Поговорить с ним. Может быть и он понимает, что не может так обходиться с ней.

Она остановилась в тени арки акведука, слушая как высоко над головой журчит вода. Это журчание успокаивало, мысли становились тише и эльфийке казалось, что она не в Вестейме, а родном Лойлэне стоит возле святого источника Аолис. Ей хотелось постоять здесь подольше, расслабиться и очистить разум от слишком горячих мыслей, но скоро приятные звуки прервало мычание быков — погонщики вели их к Важному рынку. Эльфийка пошла дальше. За Красной Ареной свернула направо и двинулась по узкой безлюдной улочке вверх. Впереди уже виднелась полуразрушенная башня кладбища. Места здесь были не слишком благородные, и прогуливаться возле древнего кладбища не стоило даже днем, тем более с полным кошельком. Но этот совет был хорош не для Ионэль. Стены этих старых домов — добротных и лачуг — должны помнить громкий случай: когда эльфийка с Яркусом схлестнулась пятерыми лихими людишками. Трое из них сбежали, а двое так и остались лежать в пыли, увлажняя ее собственной кровью.

И как бы ни были опасны эти места, имя мастера Лиэдриса здесь многие знают — оно в этом мрачном районе в большом почете. Только не в правилах Ионы было прятаться за чье-то имя. Она дошла до перекрестка, поймав на себе взгляд двоих мужчин, сидевших в тени молодой смоквы, ответила им тоже взглядом. Взглядом, полным холодного безразличия, и пошла дальше. До дома важного эльфа оставалось пятьсот шагов. Там Иона свернула за угол и оказалась у дверей двухэтажного особняка, который издали нельзя было приметить из-за высоких деревьев вокруг. Лиэдрис проживал здесь более полувека, и было загадкой, почему он, человек весьма не бедный, выбрал не самое удобное место, при чем весьма неприятное из-за соседства с кладбищем. Да, за домом Лиэдриса имелся сад, прекрасный сад, разбитый в эльфийских традициях, с ручьем, цветами и камнями, посвященными богам, и маленьким прудиком, на дне которого был разбросан жемчуг. Но все равно, зачем было ему цепляться за этот гадкий район, если по берегу Весты имелись участки гораздо лучше. Ионэль выбор мастера казался слишком странным, но она никогда не задавала ему подобных вопросов.

Эльфийка вошла без стука по-лойленски. Все-таки они были земляки и такая манера вполне допустима. В небольшом зале, из которого в стороны расходилось пять дверей, Иону встретил слуга Лиэдриса — низенький лысоватый старик, арленсиец.

— Мастер Лиэдрис у себя? — спросила Ионэль, ответив на молчаливое приветствие жестом Миларис*

(*Миларис — приветственный эльфийский жест — кулак левой руки прикрывает ладонь правой, глаза, как правило, закрыты. Символизирует хранимое богами сердце).