Разведчики - Вячеслав Шалыгин

Тем временем Филин ухитрился сбить своего оппонента с ног и точно рубануть ему по шее. Немец на миг замер, но затем снова начал шевелиться, даже попытался встать, и капитану пришлось довести «частичную разборку» этой живой машины до конца.

Покровскому повезло меньше. Он молотил с такой частотой, что мог бы изрубить своего противника в капусту, но хромала точность и сила ударов, да и фриц довольно ловко уклонялся и блокировал удары. Пришлось навалиться втроем.

Даже с учетом этой задержки сработали разведчики быстро. А главное – почти не нашумели. Оставалось только вскрыть замки и уже спокойно заглянуть в «запретную зону».

Дверь оказалась обычной, дубовой, обитой тонким железом. Два врезных замка тоже не выглядели шедевром инженерной мысли. Будь у Филина при себе отмычка – пять минут работы. Но у капитана не было даже проволоки, а на поиски чего-то подходящего не оставалось времени.

– Дверь внутрь открывается, – заметил Покровский. – Странно.

– Навались! – недолго думая, приказал Никита.

Ломаясь, замки мстительно брякнули, но это уже не имело значения. Разведчикам в любом случае пришлось раскрыть свое присутствие и пошуметь. За дверью им открылась большая комната или этакая лоджия, без одной стены.

Примыкала эта комната-ниша к просторному круглому помещению без потолка и с гигантской бетонной воронкой вместо пола, над которой зависла, зажатая ажурными фермами, ракета. То есть разведчики пришли куда требовалось, вот только подойти к объекту им мешали десятка два немцев в рабочих комбинезонах и халатах, которые суетились вокруг ракеты. Плюс в технической комнате обнаружился десяток военных. Четыре берсерка и несколько егерей.

Охрана мгновенно развернулась и вскинула оружие, но чемпионат по скоростной перестрелке выиграли разведчики. Во-первых, они были готовы открыть огонь, а во-вторых, несколько очередных дырок не вывели их из строя.

В новой схватке с берсерками также не возникло каких-то чудовищных сложностей. Покровского противник опять прижал и даже условно победил, ткнув ему ножом в грудь, но ефрейтора вновь выручили товарищи.

– Минируй вход! – приказал Никита. – У тебя это лучше получается!

Ефрейтор кивнул и сбросил вещмешок. Бадмаев парой очередей поверх голов заставил техников лечь на пол, а Филин тем временем прижал к стенке одного из инженеров и попытался объясниться с ним на ломаном немецком:

– Ракета! Старт! Где передатчик? Командный пункт! Кнопка, старт, полет! Понимаешь?

– Нет, – ответил немец и, похоже, не соврал.

– А так?! – Никита сунул ему в нос горячий ствол ППС и продолжил тоже по-русски: – Горячо?! Я тебя, сука, под ракету засуну, если взлетать начнет! Еще горячее будет! Теперь понимаешь?!

– Да, я понял! – ответил на своем немец. – Вам нужен командный пункт! Он в другом отсеке! Здесь только стартовая площадка!

– И чего лопочет? – Филин спросил как бы сам у себя, но ему ответил Покровский.

– Говорит, в другом отсеке командный пункт. – Ефрейтор почти закончил минирование. – Товарищ капитан, шаги слышу, толпа приближается. Взрывать вход или мы пойдем КП искать?

– Если толпа, да еще и берсерков, не пробьемся. – Филин кивнул. – Взрывай!

– А с ракетой что?

– Кроме передатчика, есть еще приемник. – Филин встряхнул инженера и снова спросил по-немецки: – Сможешь выключить в ракете приемник радиосигнала? Не сможешь ты, найду другого, а тебя прикончу, понял?!

– Да, я смогу, не убивайте! – Свой ответ и просьбу немец сопроводил такими красноречивыми жестами, что перевод не потребовался.

– Пошел! – Филин взял немца за ворот и потащил к ракете, попутно бросив через плечо: – Леха, взрывай!

Заряд оказался достаточно мощным, чтобы обрушить часть стены и потолка, но завал все равно получился несолидный, разобрать его представлялось делом на полчаса от силы. Поэтому Покровский остался у входа и приготовил к бою гранаты.

В техническом отсеке и в стартовой шахте взрывная волна ничего серьезно не повредила, но фрицы все равно заволновались и раскудахтались, как население курятника при виде лисы.

– Спокойно, камрады, пролетариат не трогаем! – заявил Филин и подтолкнул инженера к ракете. – Вырубай!

Инженер указал на лесенку, которая вела по фермам куда-то наверх.

– Подняться надо? Ну, полезли!

Подниматься пришлось достаточно высоко, но зато отключение приемника, а заодно и всего остального, до чего удалось дотянуться, заняло меньше минуты. Технический люк в борту ракеты не был прикручен, перед появлением разведчиков инженеры как раз возились с содержимым отсека управления. Филин бросил вниз пучок выдранных проводов, затем сам приемник, похлопал инженера по плечу, сказал ему «рот фронт», подкрепив жестом – поднятым над плечом кулаком, и спустился вниз.

– Что там, Леха? – очутившись на площадке, спросил Филин.

– Разбирают завал! Командир, а как мы уйдем, если что?

– Никакого «если» не будет, Алексей. Стоим насмерть… ну то есть держимся до конца.

– Воронка прыгать можно, – подал голос Бадмаев. – Внизу пусто.

– У меня другая мысль. – Филин задумчиво посмотрел на спустившегося следом за ним инженера. – Команда на взлет теперь не поступит. Но ведь можно, наверное, запустить двигатель вручную. Вроде как прогреть. Нет?

– Сжечь всех, если прорвутся? – Покровский хмыкнул. – Вместе с нами? Хреновая идея, если честно. Да и не запускаются ракеты вручную! Еще скажи – с толкача!

– Иди сюда, поговори об этом с немцем. А насчет «вместе с нами» Бадмаич тебе заранее ответил.

– Про воронку? Прыгнуть и ноги переломать?

– И что? – Филин усмехнулся. – Вправим и дальше побежим. Привыкай, Леха, привыкай.

– Можно дым шашка напугать, – предложил Бадмаев. – Или просто сказать: мина ракета, уходи, шулмас.

– Вот я всегда говорил, что лучшее решение – простое решение. – Филин коротко рассмеялся. – Поговори с ними, Алексей, а то у меня немецкий оставляет желать… ну, ты слышал. Будут ломиться – взорвем ракету к Адольфовой бабушке. Так и скажи.

Филин оглянулся и поманил все того же инженера.

– Подь сюды, пролетарий. Скажи мне по секрету: вот эта вентиляция как-то перекрывается? – Филин указал вверх, на хмурое небо в просвете шахты. – Крышка имеется?

– Да, есть. – Немец энергично закивал. – И стена тоже сдвигается.

– Что со стеной? – Филин поморщился. – Я не понял. Покровский!

– Что? Немцы не отвечают.

– Я не про то, что этот фриц сказал?

– Стена сдвигается. – Алексей оглянулся. – Слышь, командир, мы, похоже, зря взрывали. Глянь туда!

Алексей указал на правую стену. Ее край, за которым начиналась шахта, был не бетонным, а металлическим. Филин подошел ближе. Выглядело это дело как бронированный косяк, утопленный в бетонную стену. Никита опустил взгляд и обнаружил, что пол перечеркнут двумя широкими металлическими швеллерами, тоже утопленными в бетон. На противоположной стене также имелся «косяк» шириной в тридцать сантиметров, но не на самом краю, а чуть глубже внутрь комнаты.