Суворовец - Андрей Посняков

– А зачем шанцы вообще? – тут же съязвил комендант. – Ты же у нас всю жизнь в инфантерии, в пехоте. Что, шанцев не видел?

– Да уж повидал немало, – Круглов упрямо набычился, толстая шея его давно истекала потом, щеки покраснели. – А все же этот вон – зачем?

Подойдя к схеме, он ткнул пальцем в одно из обозначенных укреплений.

– Иван Андреич, я бы попросил растолковать, – насторожился Ляшин, в подобных делах не особенно-то еще и опытный.

– Ай, ну да, ну да, – господин генерал-майор тут же поддержал идею, закивал, ухмыльнулся. – Давай, давай, поясни поручику, в чем тут дело?

– А дело все в том, что шанец этот – лишний, – спокойно объявил Круглов. – Или – вот этот редут. Ну, вот рядом они. Редут – вон, видно – дорогу прикрывает, а шанец… что ли овраг? Да в овраге и так можно пару пушек поставить. Зачем еще шанец рыть? Тем более редут рядом.

Суворов неожиданно расхохотался:

– Так я не понял, что тут лишнее – редут или шанец? Ну, вообще шанец – да… Сейчас, сейчас… определим, кто там у нас…

Пробормотав что-то себе под нос, Александр Васильевич задумчиво посмотрел в потолок, потом перевел взгляд на схему, явно что-то припоминая:

– Ага, ага… Выборгский пехотный полк – вот у нас кто там! Хотя… вот же я старый дурень! С неделю назад сам же туда других, из подкрепления, поставил. Ныне там парни пехотного полка! Из бригады Милорадовича… Епифа-ан! – Суворов подошел к двери, распахнул. – А ну, покличь-ка мне Милорадовича, Андрея… Как захворал? Ах, еще не поправился? Надо ему наливки послать, на травах… Вместе него, как помню, полковник Давид Мачабелов. Грузин, храбрый, как барс. Этакий горный князь! Давай-ка… Ах, нет, нет…

Заткнув себе рот ладонью, Суворов округлил глаза в деланом ужасе:

– Коль мы князя тотчас позовем, этак еще прознают, вражины. Мы проще поступим… Епифан!

В дверях тут же возникла плечистая фигура порученца, хорунжего:

– Чего, ваше превосходительство, изволите?

– Узнай-ка, братец, быстренько – кто в штабе у Милорадовича инженер? Я вот так, наобум, не помню… А дело важное!

– Понял, ваше превосходительство! – казак выпятил грудь – Вызнаю сей же час.

– Ну, вот… А мы пока еще схему посмотрим. Вдруг да не один там такой шанец есть?

Снова все трое принялись рассматривать схему. Встали эдак, рядком, и давай пялиться… Прямо как бараны на новые ворота, помилуй, Господи! И, чем дольше смотрели, тем больше всякого подозрительного находили.

– О! А вон, вон – а этот шанец зачем?

– А вон тот редут? Тут же башня рядом с ним крепостная!

Пока рассматривали, возвратился Епифан с докладом. Фортификацией в бригаде Милорадовича занимались двое – премьер-майор Осип Людвигович Финкельберг, выходец из лифляндских немцев, и его помощник, вольнонаемный, из чиновников бывших – Петровский, Кузьма Лукич.

– А кто у них там в работниках? – Ляшин вопросительно взглянул на Епифана.

Тот повел плечом:

– Да всяко! И сами солдатики роют, и артельщики тутошние. Да ведь, ваше превосх…

Комендант отмахнулся:

– Да знаю, знаю… Что там на рисунке-то? Ну, который девочка твоя, Леша…

– А! Так он, ваше превосходительство, на восточную башню указывает. А уж с какой стороны к ней подобраться решили – бог весть.

– Бог весть! – скривившись, передразнил Суворов. – Давайте, ступайте уже. Проверьте там всех! Завтра к вечеру с докладом жду.

Проверяли осторожно. Снова пересмотрев схему, уяснили – все же первые выводы были правильными: самые подозрительные – шанец у оврага, что у реки Боруй, и там же – редут. Остальные дополнительные укрепления в общую схему укладывались вполне.

– Ну, Алексей… Ну… – выходя из штаба, Круглов развел руками и наконец-то высморкался. – Ай! Простыл что-то… А ведь жара!

– Да на жаре-то проще простого.

– Вот и я думаю… А про шанец твой так скажу. Далековато от него до восточной башни! Ежели именно ее взорвать удумали – так какой в том шанце смысл? Ближе, ближе искать надобно. Я уж и приметил, где. У Московского ретраншемента, вот где! Я там многих знаю…

– Ну, так, Иван Андреевич, и ступай, – согласился поручик. – А я пока про немца того вызнаю. Зачем ему шанец-то?

* * *

Старший фортификационный инженер пехотного полка генерала Андрея Милорадовича премьер-майор Осип Людвигович Финкельберг вот уже неделю пил. Совсем по-русски, бессовестно и беспробудно. О том Ляшину поведали в первом же греческом кабаке, ближайшем к расположению бригады. Двое посыльных, один каптенармус, плюс еще парочка офицеров, гусар. В кабаке все они не просто закусывали да пили – играли, и по-серьезному, не мелочась!

– Ментик свой заложу и ташку, вот, ей-богу! – порывисто божился гусар. – А, как война кончится – дом. Есть у меня, в Казани, наследство бабкино…

– Э, Карл Иваныч! Договорились же – на форму не играть. А ты – ментик!

И впрямь, ментик – часть гусарской формы, а ташка – плоская полевая сумка с вензелем самой государыни-матушки! Стыдно такое проиграть. Лучше уж – дом.

– Вообще, Карл, завязывал бы ты с игрою. Сначала деньги найди!

– Да найду я… Вот как заварушка будет…

– Тогда и придешь… Ну вставай, вставай уже! Да пойми – не о себе печалимся. О тебе!

Один из игроков – грузный штабной майор, видно, всеми тут признавался за старшего. Проигравшийся гусар его тоже послушался и грустно вышел из-за стола:

– Пойду-ка к лошадкам…

– И то дело… Господин поручик! – майор глянул на Ляшина. – Гляжу, вы к нам присматриваетесь… Не хотите ли? Если, конечно…

– Деньги есть, – достав из подсумка три рубля (из тех, что были выданы на расследование), молодой человек присоединился к игравшим. Сразу же и познакомились.

– Ляшин, Алексей Васильевич… Астраханский пехотный полк!

– А-а-а! Так вы, считай, местные… А мы у полковника Милорадовича служим. В помощь, значится, вам. Секунд-майор Подвойский, Яков Кузьмич. Этот вот – корнет Ибрагимов, Муса, и ротмистр Аникушев. Ну, а с остальными после познакомитесь. Когда играть сядут… Сядут, сядут – дойдет и до них очередь.

Майор усмехнулся в усы и принялся тасовать колоду. Поговорка про то, что новичкам везет, увы, нынче не подействовала. Видать, партнеры попались прожженные, да и карта не шла – одна бубновая марьяжная дама, остальное все баккара – шваль. Следующий заход оказался не лучше. Проиграл Алексей все свои деньги, все три рубля. Сумма по тем временам немалая.

Зато много чего интересного вызнал! И совершенно безо всяких подозрений. Картежники, они поболтать любят, вот только разговоры потом мало кто помнит. О чем говорили? Да пес его… Играли ведь!