Икра будущего - Макс Острогин

Я не ответил.

— И не отвечай, — Алиса приложила палец мне к губам. — Хватит с нас. Мы… Мы еще сопляки — если по настоящим, человеческим меркам. Сопляки, щенки, а жить уже неохота… Ты на себя в зеркало смотрел?

— Смотрел. Ничего, все на месте…

Алиса рассмеялась.

— Все на месте… — передразнила она. — Да на тебе живого места нет! У тебя же лицо как сквозь дробилку прошло — ни сантиметра без шрама! Ухо оторвано, зубов нет. У тебя же волосы на голове не растут — все чем-то повыжжено! А те, что растут — они седые все. Ты же старик! А пуль сколько?!

Пули я не считал. Не так много, как в некоторых. И она сама, между прочим, тоже… Не без шрамов. Китайцы вылечили, скажем им спасибо, а если бы не вылечили?

— А пальцев сколько не хватает? Ты вообще сколько раз умирал?

Я промолчал. Не я один такой, все такие… Я еще ничего, нормально сохранился, других и не соберешь, косточек не осталось.

— Хватит с нас, — серьезно сказала Алиса. — Хватит. Все.

Строго.

— Я хочу пожить, — продолжала Алиса. — Хоть чуть, но по-человечески. Пусть другие дурью маются, а мы уплываем. Ясно?

Недобро прищурилась.

— Ясно. Просто я… Остальные как же? Те, что на Варшавской… другие? Как с ними быть?

— Не знаю. Не знаю и знать не хочу! Надеюсь, что у них хватило ума уйти.

Я тоже надеялся. Время, во всяком случае, у них оставалось.

— Хватит про других, — Алиса уселась под мачтой. — Надоели. Давай про нас.

— Что про нас? — не понял я.

— Как это что, понятно же. Приплывем. Вода спадет, и мы остановимся в каком-нибудь красивом месте, так ведь?

— Так, — я кивнул. — Наверное, так…

— На опушке леса, у светлой реки, на высоком холме. Построим дом. Я знаю, что ты не умеешь, ничего, научишься. Построим дом, Егор нам поможет, станет кирпичи таскать. Или бревна, посмотрим, как дело пойдет. В доме будет много комнат и никакого подвала, мне очень подвалы надоели, а тебе?

Я согласно кивнул. Тошнотворные подвалы. Подлестничные пространства. Чердаки, ямы, трубы. Надоело, Алиса права.

— Я ненавижу подвалы.

— Вот я и говорю. В нашем доме — никакого подвала. Большие окна, веранда, печка, на печке очень тепло спать…

— Огород разведем, — сказал я.

— Точно! Огород. Капусту. Морковку, ягоды какие. Я сети буду плести, в Рыбинске ведь все сети плетут, да?

— Я не из Рыбинска, — признался я, наверное, в пятисотый раз.

— Правда, что ли?

Я кивнул.

— А почему ты раньше не сказал? — кажется, Алиса, искренне удивилась. — А я тебя Рыбинском называю…

— Да я говорил, ты забыла просто. Я в Рыбинске никогда не был.

— Да… — Алиса хлопнула по коленкам. — Жаль… Там, наверное, хорошо.

Булькнуло. Недалеко от нас вздулся пузырь, лопнул. Из тоннелей вырывался воздух.

— Пусть все-таки будет Рыбинск, — сказала Алиса. — Як нему уже привыкла. Рыбинск — земля надежды, богатая рыбой и вообще. Ты не против?

— Не. Я к Рыбинску тоже уже привык.

— Вот и хорошо. Я сети действительно плести умею, я их буду плести, а ты на рыбалку ходить.

Счастливая жизнь в Рыбинске. Нормально.

— А погань? — спросил я осторожно. — Она ведь, наверное…

— Перетонула. А если не перетонула, то… То поглядим. Чего нам бояться, ты же прекрасно стреляешь.

— Да.

— Вот и будешь стрелять. А я сети плести. Раз в пять лет к нам будут приходить. Молодые, с горящими глазами, с твердой рукой. Идущие спасать мир. Мы станем кормить их пирогами с рыбой, рассказывать истории и показывать карты. Карты инферно.

— Ты их и детям покажешь.

— Что?

— Детям, да. Ты разве не хочешь детей?

Я как-то про это не думал, если честно. Мне казалось, что… Что жизнь закончилась. Не знал… То есть не думал. Дети. Это да…

— Все-таки дурак, — покачала головой Алиса.

Я натянул веревку, привязанную к кормовому веслу, устроился в кресле и повел плот на север. Не скажу, что плот умел хорошо плавать. Он неплохо держался на поверхности, но связанные кое-как бутылки слишком цеплялись за воду, не давали разогнаться. Но мы все равно продвигались, гораздо медленнее ветра, но продвигались.

Алиса вязала, Егор лежал в палатке и смотрел в потолок, под которым покачивалась пластиковая рыбка. Егор молчал и почти не мигал, совсем не шевелился, у него был сломан позвоночник. Я не знал наверняка, но признаки очень похожие — руки и ноги не шевелились, глаза не шевелились, общее одеревенение организма. Что делать с этим, я тоже не представлял. Рядом с Алисой уже не заживали царапины, надеяться на то, что она как-то повлияет на Егора в плане здоровья, нельзя, но это тоже ничего. Все будет в порядке. Мы отыщем врача. Нашего, китайского, еще какого, вряд ли они перевелись под корень. Кто-то ведь летает на самолетах? Значит, и лечить кто-то еще умеет. Починим Егора, станет бегать, станет прыгать.

Починим. Слона ему построим, дом в виде слона, с печкой, с разноцветной раскладушкой, Жуку будку устроим, все будет.

Я сидел в кресле на носу, рулил. Привязывал руль, занимался другими делами, проверял веревки, проверял бутылки, варил еду, разговаривал с Алисой.

Вода оставалась грязная, мутная, с обилием желтой взвеси, ее не пил даже Жук, приходилось фильтровать. Я ставил на фильтр двадцатилитровую бутыль, и на выходе получалась жидкость уже чуть менее мутная, я подзывал Жука, наливал ему в миску, Жук отворачивался. Тогда я заправлял воду в другой фильтр, более тонкой очистки, и получал воду уже прозрачную, сквозь которую можно было легко смотреть на солнце. Но и эту воду Жук не жаловал, и тогда я сливал ее в котел и кипятил, упаривая на треть. Эту воду Жук уже хлебал, даже не остывшую.

Вместе с нами несло мусор, по большей части непонятный и бесполезный, но встречались вещи вполне себе пригодные, я вылавливал их с помощью багра и втаскивал на борт. В основном деревянные обломки, мебель, ветки деревьев, я собирал всю эту дребедень и раскладывал на железных прутьях возле огня. Часто попадались выдры. Никогда не предполагал, что природа так богата выдрами, вот удивление, сотни выдр, по большей части дохлые, но встречались и живые. Они плыли на старых покрышках, на островках мусора, завидев плот, выдры устремлялись к нам и устраивались на сетках с бутылками, сушили шерсть. Если бы не Жук, я думаю, плот превратился бы в выдровую баржу, Жука выдры побаивались.

Пару раз попадались автомобили. Не думал, что они умеют плавать, но некоторые действительно не тонули. Держались, покачиваясь на плавных волнах, приближались к нам, руководствуясь законом всемирного притяжения. Я запрыгивал на них, проверял, не осталось ли горючего или других полезных вещей, но машины были пусты. Я отталкивал их багром, пробивал обшивку, и автомобили, выдохнув захваченный воздух, уходили на дно, нечего им тут болтаться, еще прицепятся.