Я - обычный - Владислав Жеребьев

– Не смотри на меня так. – Сглатываю слюну, а не получается. Петр протягивает третий уже стакан, в нем коньяк, какой, не разберу, идет как вода.

– Да не парься ты, сам в шоке. – Горин хмыкнул и, подойдя к Басурману, присел возле него. – Значит, так, мужик, ты нас не бойся. Все мы люди разумные и почем зря боеприпасы переводить не будет. Показал ты себя нормально, девочку спас, на моих парней не кинулся, а это кое о чем говорит. Договорились.

Мутант поднял лапу и что-то невнятное пробурчал.

– Интересная у тебя лапа, прости, рука, – прищурился Тимур. – Пальцы гибкие, хватать можешь, а печатать, скажем, на ноутбуке, хоть одним пальцем?

Лапа снова пошла вверх.

– Ноут сюда, – крикнул Горин, – живее.

Послышался топот ног и вскоре появился еще один омоновец, неся в руках искомый девайс. Открыв крышку, Горин вдавил кнопку пуска и, дождавшись загрузки, подвинул агрегат к мутанту.

– Давай так попробуем. Я вопросы задаю, ты печатаешь. На что сочтешь нужным, можешь не отвечать, насильно никто тебя заставлять не будет, но если ответишь полно, очень поможешь. Согласен?

– Согласен, – отбил длинный и острый как кинжал коготь, оставив на клавишах тонкие царапины.

– Ну и отлично, – улыбнулся капитан. – Давай сначала. Кто ты такой?

– Басурманов Андрей Викторович, восемьдесят третьего года рождения. Уроженец Санкт-Петербурга. Старший сержант внутренних войск.

– О как. – Покачал головой капитан. – Ну и как же тебя угораздило?

– Сам не знаю. – Мутант на минуту задумался. – Проходил действительную военную службу по призыву в Ленинградской области. Охраняли зеков, склады, массу всякой дряни. В конце первого года был откомандирован в Санкт-Петербург охранять одно НИИ. Служил я, впрочем, там не долго, заснул один раз, а проснулся уже за решеткой, подключенный к аппарату. Люди в белых халатах пояснили, что я идеально подпадаю под проект «Хомо-Супериор» и буду образцом для первого его этапа. Сам проект, это создание быстрого, выносливого и нечувствительного к боли солдата, а они попробуют на мне первый этап, который назвали «Уборщик».

– А тебя, значит, не спросили? – Скривился я.

– Нет, – застучал по клавишам Басурманов-Басур-ман. – Рассмеялись только. Ну а что? По сути, я никому не нужен, сирота. Кто меня хватится?

– Кто-то с тобой еще был?

– Да, человек десять. Все под программу «чистильщик», но кто-то на них работал, так как каждый день пригоняли новых людей.

– Почему не взбунтовались? Вас же больше, да и сильнее вы в разы? Должны были по кирпичику контору разнести.

– Масса причин. Постоянная охрана с крупным калибром, решетка под током. Периодически кого-то из наших, уже превращенных, выпускали в город, предварительно вешая на шею особый ошейник.

– О свойствах ошейника говорили?

– Конечно. В красках расписывали. Ошейник невозможно снять. Это симбиоз взрывного устройства и датчиков различного свойства. Любая попытка сорвать его размыкает цепь и бух, головы нет, одни ошметки кровавые. Остальные датчики – это объем и температура. Определяют, кто перед тобой. Если мертвяк, молчат, если человек, температура тела у них разная, срабатывает зуммер и ты должен убираться. Не послушал зуммера, голова с плеч тем же макаром.

– Интересная защита, – кивнул я. – «Уборщики» почти наверняка зверски ненавидят своих мучителей, и чтобы в голове не витала тема мести, происходит такой оборот.

– Ладно, – отмахнулся Горин. – С этим будем мозговать. Теперь плохой вопрос. Почему мертвечину ешь?

– Есть надо. Постоянный голод. Ученые нам объясняли, что чтобы выжить, мы должны поглощать количество пищи равное нашему весу минимум раз в двенадцать часов, иначе организм перегорит. Так уж мы теперь устроены.

– А почему у тебя ошейника нет? – поинтересовался я.

– Бежал. Дождался, пока отвлекутся и бежал. Не хотел я быть никем, думал, выберусь из лаборатории и с крыши сброшусь или еще чего, а тут мертвяки и Вика. Бросить не смог. Теперь вот забочусь. Что нахожу из человеческой еды, все ей несу.

– Почему девочку к нам не привел?

– Не знаю. Боялся. Жить охота всем, а вы же наверняка палить бы стали, не разобравшись. Девочку тоже одну не мог отпустить, не выжила бы.

– Час от часу не легче. – Горин вытащил из кармана сигарету и прикурил. – Надеюсь, ты понимаешь, что девочке с нами будет лучше?

– Понимаю, не против.

– С тобой тоже что-то делать надо. Все остальные «уборщики» такие же, как ты?

– Все.

– То есть договориться можно.

– Нет.

– Почему?

– Ошейник, забыл?

– К себе мы тебя взять не можем, сам понимаешь. У нас просто жратвы столько не будет. Это же за десять дней минимум пятьсот килограммов, но своим команду дам, чтобы не стреляли, да и тебе координаты базы пригодятся. Оповести всех, кого сможешь, что у нас перемирие.

– Хорошо. Попытаюсь.

– Где тебя можно найти, если что?

– Да тут я почти всегда. Попривык. Если нет, на охоте, вернусь позже, а зачем?

Горин глубоко затянулся и выпустил в потолок струю дыма.

– Думать, брат, будем, как с вас сбрую адскую снять без ущерба для тушки.

– Это хорошо, – вновь застучал по клавишам мутант. – Мы сильные, мы много чего можем. Нам бы счеты свести, за все, что сделали с нами, а потом будь что будет.

– Ну давай тогда, – я подошел и протянул Басурману руку. – Поехали мы. Пора.

– С богом, опасайтесь хоббитов.

– А это еще кто?

– Даже не знаю, как и объяснить? Охрана бункера, где я находился. Все они – половина проекта «Хомо-супериор». Увеличены все параметры, но не до максимума. Тестовые образцы, половинчики. Их из-за этого за глаза сами ученые хоббитами прозвали.

– Видел я их, – хмыкнул Горин. – На вид люди как люди. Почему же с вами такое?

– Не знаю. Это не ко мне, а к тем парням в белых халатах, что внутри. Уходить будете, сигарет оставьте и зажигалку.

Транспортеры вывели из автосалона подчистую и перегнали к нашей базе в два захода, так что погрузочные работы были в самом разгаре. Количеством четыре, ранее планировали взять техники существенно меньше. Они попросту не вместились во двор, и погрузка шла в оцеплении ОМОНа под веселый матерок и периодическую пальбу. Басурман, видимо, успел сообщить кому-то из своих, что ситуация потихонечку, но меняется к лучшему, и на периферии метрах в двухстах от нашего погрузочного дока мелькали жруны, одним своим видом разгоняя несчастных мертвяков, пожаловавших на дармовщинку. В общем, тишь да гладь, да божья благодать.

Я в погрузке не участвовал, а пил с Гориным коньяк, закусывая, не поверите, черным шоколадом и лимоном, что в нынешних реалиях было если не роскошью, то уж блажью точно, да и за стаканом доброго напитка обсудить было что.