К бою! - Александр Гулевич

– Вы можете мне, наконец, объяснить, почему власти Нового Санкт-Петербурга пусть и не в открытой форме, но ополчились на нас, и вообще, чего они этим хотят добиться? Они что, принуждают нас к каким-то действиям или, наоборот, таким вот весьма своеобразным образом предостерегают нас от каких-то шагов? – нахмурившись, поинтересовался полковник, устремив свой взгляд на Корнелиуса, тем самым давая понять, что отвечать придётся лично ему, а не генералу Гудзе. Глубоко вздохнув, начальник разведки расстегнул верхнюю пуговицу кителя и, сделав несколько глотков прохладной воды, осторожно подбирая слова, стал говорить:

– Командующий, всё очень непросто, и вот так вот простыми объяснениями тут не отделаешься, придётся погрузиться в нашу историю, а на это потребуется довольно много времени. Быть может, лучше об этом поговорить как-нибудь в другой раз, подойдя к столь серьёзному делу более подготовленными?

– Ничего страшного, я никуда не спешу, времени у нас с вами теперь полным-полно, – жёстким тоном отозвался полковник, на корню пресекая попытку Корнелиуса отвертеться от ответа.

– Хорошо, но должен сразу предупредить, разговор этот не должен покинуть этих стен, разговор этот будет неприятный, так как напрямую касается нашей российской элиты, но не только.

– Корнелиус, да хватит вам ходить вокруг да около, говорите уж как есть и не тяните кота за хвост! – неожиданно вспылил генерал Гудза, которому все эти политесы за последнее время до чёртиков надоели. – Мы всё крутим да вертим, что-то химичим и постоянно выкручиваемся и извиваемся, словно глисты на раскалённой сковородке, а ведь давно пора друг с другом поговорить откровенно без всяких политесов, как видишь, время-то ведь пришло. Что-то там откладывать до лучших времён, которые неизвестно ещё, будут ли когда-нибудь вообще, нет больше никакого смысла.

Внимательно вглядевшись в глаза Гудзы, Корнелиус, помолчав несколько мгновений, спокойным и даже где-то меланхоличным тоном заговорил:

– Ну, раз уж пришло время, то действительно придётся многое что рассказать и потом обсудить наши с вами дальнейшие действия, но сначала поговорим о прошлом. Вот уже не одно столетие против нашего народа ведётся не прекращающаяся ни на мгновение война. Формы этой войны постоянно совершенствуются, но её главная цель – порабощение нашего народа, – как и прежде, остаётся неизменной. Было всякое, и большие войны и малые, удары в спину исподтишка, были психологические войны и войны разведок и спецслужб, а также информационные и гибридные. Сейчас же, можно сказать, цивилизационная война ведётся на совершенно ином уровне, против нашего народа и государства развязана консциентальная война. Новый тип войны предполагает, что мир вступил в новый этап борьбы – конкуренции форм организации сознаний, где предметом поражения и уничтожения являются определенные типы сознаний. То есть задача ставится не более и не менее как следующим образом: в результате консциентальной войны определенные типы сознаний просто должны быть уничтожены, перестать существовать, их не должно быть. Типы сознаний – предметы поражения в консциентальной войне, уничтожение определенных типов сознания предполагает разрушение и переорганизацию общностей, которые конституируют данный тип сознания.

Внимательно выслушав Корнелиуса, полковник поднялся и в глубокой задумчивости прошёлся вокруг стола и, остановившись возле большого монитора, негромко, с лёгкой хрипотцой в голосе распорядился:

– Будьте добры, вкратце изложите возможные способы поражения и разрушения сознания в консциентальной борьбе.

Глубоко вздохнув, бывший начальник личной службы безопасности спикера Сената перебросился короткими взглядами с генералом Гудзой и обстоятельно стал отвечать:

– Консциентальная война – это целая совокупность различных мер и тактик, но из них следует выделить пять основных направлений. Во-первых, поражение нейро-мозгового субстрата, снижающее уровень функционирования сознания; может происходить на основе действия химических веществ, длительного отравления воздуха, пищи, направленных радиационных воздействий. Во-вторых, понижение уровня организации информационно-коммуникативной среды на основе ее дезинтеграции и примитивизации, в которой функционирует и «живет» сознание. В-третьих, оккультное воздействие на организацию сознания на основе направленной передачи мыслеформ субъекту поражения. В смысле привитие оккультного мышления, путём насаждения различных сект и прочих религиозных и всевозможных оккультных практик и устранения из школьных программ обучения таких предметов, как логика и психология. В-четвёртых, это специальная организация и распространение по каналам коммуникации образов и текстов, которые разрушают работу сознания, условно может быть обозначено как психотропное оружие. Ну, и в-пятых, это разрушение способов и форм идентификации личности по отношению к фиксированным общностям, приводящее к смене форм самоопределения и к деперсонализации. Одним словом, тотальное внедрение антисистем и локальных химер и в перспективе противоборство химер друг с другом, тем самым достигается эффект самоуничтожения.

– Всё это так, Корнелиус, – буркнул Гудза, – но всё, что ты сейчас сказал, звучит слишком уж академично, а если говорить более понятным языком простых смертных, то получается следующее. Основной целью этой войны является диаспоризация российского народа, фрагментация региональных и социально-стратовых общностей на основе слома всех существующих имиджидентификаций. Цель проста, на месте России должен появиться конгломерат карликовых полусамостоятельных сателлитных государств, постоянно враждующих между собой. Главная задача – это разложение нашего народа и привитие ему алкоголизма, наркомании и прочих сексуальных девиаций и откровенных извращений с целью ослабления института семьи как базовой ячейки всего общества и государства в целом. Это основная функция консциентального оружия, и состоит она в том, чтобы разложить и уничтожить народ данной страны, чтобы он перестал существовать как народ, разбившись на индивидов-граждан всего мира или на какие-то другие аморфные группы с диффузными основаниями их выделения. Из этого следует, что впервые сознание населения страны и армии превращается в отдельный, четко выделяемый предмет воздействия и преобразования. В данном случае речь идёт о том, чтобы русские перестали считать себя русскими, ненавидели их и воевали с ними, тем самым самоуничтожились. Разработали ли эту методику спецы иной враждебной нам расы или лишь воспользовались англосаксонскими наработками из секретных научно-исследовательских центров фабрик мысли, это сейчас уже не столь важно. Важно то, что обширная программа консциентальной войны против нашего народа всё так же продолжает работать.

Бобер, чертыхнувшись про себя, подошёл к столу и, налив в стакан минеральной воды без газа, одним махом его выпив, внимательно посмотрел на генерала и задал ему вопрос:

– Константин Георгиевич, какое место в этих раскладах играет наша российская элита?

– Одно из самых главных, хотя элитой её назвать в полном смысле никак нельзя, скорее это элитка. Если рядовому обывателю прививаются извращения и неприятие своего собственного народа, то с элитой они работают, подсаживая на хитрое переплетение корыстных интересов. Например, таким образом прививают региональным элитам стремление и поддержку сепаратизма, а элитные группировки из центра соблазняются возможностью стать вровень с наследственной элитой, но это всё обман. Никто и никогда не признает за равных ни регионалов, ни «элитариев» из центра. Бывали случаи в нашей истории, когда англосаксам удавалось соблазнить, но итог всегда закономерен, сделав грязное дело и предав свой собственный народ за три корочки хлеба, их самих потом выбросят на помойку истории, Рим предателям не платит.