Дитя прибоя - Эльхан Аскеров

— Найдётся, — помолчав, кивнул Родри. — В общем, я буду вопросы задавать, а ты внимательно слушай, и наблюдай. Потом обсудим.

— Добро. Только ты сильно не напирай. Пусть расслабится. И вопросы задавай не в лоб, а так, аккуратно. А лучше всего, если попросишь всё по порядку рассказать.

— Сделаю, — обдумав предложение, кивнул гном. — Встретимся в малом зале. Я приказал там стол накрыть.

— Хорошо, — кивну парень. — А может, эльфа позвать?

— Зачем?- удивился Родри.

— Ну, он целитель, и если с гостями что-то не так, должен почувствовать.

— Тоже верно, — почесав в затылке, согласился князь. — Так и сделай.

Друзья разошлись в разные стороны. Родри отправился раздавать указания, а Лёха помчался мыться и приводить себя в порядок. К счастью, до водопровода гномы додумались за долго до его появления в этом мире, так что, помыться, и справить нужду, проблем не составляло. Смыв копоть мастерской, и пыль по ползанья по камням, парень переоделся в чистую одежду, и принялся расчёсывать сильно отросшие волосы. Завязав их в хвост, Лёха глянул на себя в зеркало, и скептически хмыкнув, отправился за эльфом.

Найдя Эльвара в компании молодых гном, занимавшихся вышивкой, Лёха с трудом вырвал эльфа из их цепких пальчиков, пообещав вернуть барда в целости и сохранности. В коридоре, оглядев эльфа со всех сторон, парень одобрительно кивнул, и коротко описав сложившуюся ситуацию, повёл его в малый зал, где должна была состояться главная беседа с гостями.

Глава 11

Такого спора скала совета ещё не видела. Самые спокойные драконы в одночасье превратились в отчаянных спорщиков, и ревели, перекрикивая друг друга. Каждый стремился высказать своё мнение, не слушая других. Только старый Тсарган умудрился сохранить спокойствие в этом бедламе и теперь задумчиво оглядывая собрание. Вернувшийся молодой Таруг рассказал о появлении в империи слуги равновесия, и этот факт поверг клан драконов в шок. Но всё сходилось. Каждое слово древнего завета оказалось правдой, и юный дракон не стал бы выдумывать такое. Слишком жестокой была бы шутка.

Дожидаясь, когда старые драконы спустят пар и немного успокоятся, Тсарган задумчиво оглядывал молодого дракона, ища подтверждение его словам. Да, заклятие сущности подтвердило, что его крыло было излечено при помощи эльфийской магии. И что на молодого летуна действительно накладывали заклятие повиновения, но как убедить остальных в том, что молодой дракон говорит правду? Оставался только один выход. Но для этого, требовалось добровольное согласие самого Таруга. Впрочем, если он сказал правду, то согласится.

Наконец, рёв и крики начали стихать. Скала совета представляла собой большой кратер, превращённый в амфитеатр при помощи магии, так что, каждое слово, казанное в самом дальнем ряду, стоя в центре, можно было услышать не напрягаясь. С каждого яруса амфитеатра вглубь горы уходили коридоры в отдельные пещеры, где жили драконы. Тсарган, выпрямившись во весь свой огромный рост, громко произнёс:

— Все высказались? А теперь, послушайте меня. Вы все знаете молодого Таруга. И никто из вас не может обвинить его в пристрастии к глупым шуткам. Да, он не всегда думает, прежде, чем что-то сделать. Но кто из нас не поступал в молодости так же? Я знаю, что вы думаете. Его рассказу сложно поверить. Я и сам в сомнении. И эти сомнения можно разрешить только одним способом. Думаю, все уже поняли, о чём я говорю.

— Заклятие ключа, — еле слышно выдохнул красный дракон, растеряно покосившись на молодого Таруга.

— Верно. Заклятие ключа. Только так мы можем узнать истину, и принять верное решение. Что скажешь, Таруг? Готов добровольно подчиниться?

— Вы не верите мне, — угрюмо ответил дракон. — Разве меня уличали во лжи, что теперь хотите подвергнуть такому унижению?

Собравшиеся драконы растеряно замолчали. Заклятие ключа заставляло подвергнувшегося ему правдиво отвечать на любой заданный вопрос, и действие его длилось ровно столько, сколько желал наложивший. Но при этом, вопросы мог задавать любой, находящийся рядом. А самое неприятное, что все, самые потаённые мысли подвергшегося заклятию, станут известны это заклятие наложившему. Окинув собравшихся драконов долгим, задумчивым взглядом, Тсарган вызвал троих, самых уважаемых сородичей и, встав рядом с молодым драконом, громко сказал:

— Надеюсь, вы готовы поверить мне, и этим трём сородичам? Таруг ни в чём не виноват, и унижать его мы не имеем права. Но истину, мы знать просто обязаны.

По скале совета прокатился тихий гул. Уставшие от споров драконы принялись обсуждать предложение главы ареала. Тсарган уже приготовился к новому витку споров и пререканий, когда огромный зелёный дракон, грозно взревев, выпустил длинную струю огня и, обведя всех яростным взглядом, заявил:

— Вы драконы, или летающие ящерицы? Хватит попусту спорить. Всех этих родичей мы знаем много циклов, включая молодого глупца, невольно влезшего в игры высших сил. Это не его вина, но истину мы должны узнать. Так почему мы не можем доверить им такого важного дела? Я согласен с решением вождя, — закончил он, широко распахивая крылья.

Притихшие от такой неожиданной вспышки ярости драконы растеряно переглянулись, и медленно, один за другим, принялись распахивать крылья, тем самым выражая своё согласие с таким решением вопроса. Убедившись, что желающих спорить, больше нет, Тсарган кивнул и, повернувшись к Тарунгу, тихо, сказал:

— Так что, упрямец, готов к такому решению?

— И кто будет накладывать заклятие?- угрюмо спросил молодой дракон. Было заметно, что он вот-вот сорвётся.

— Я. И даю тебе слово. Всё, что я узнаю помимо нужного, останется во мне.

— Хорошо, — после минутного колебания согласился Таруг. — Но я этого не забуду.

— Не впадай в ярость раньше времени, — устало ответил вождь. — Я понимаю твои чувства, но это необходимо, чтобы быстро принять правильное решение. В противном случае, они буду спорить ещё десять циклов, но так и не придут к единому мнению. А если захочешь, сможешь отомстить потом мне. Бросишь вызов, и я приму его, чего бы мне это не стоило.

— Драться с родичем, с вождём ареала, только потому, что другие не пожелали мне верить?- фыркнул Таруг. — Я не глупец и не изгой. Но придёт время, и они все горько пожалеют, что назвали меня лжецом.

В голосе молодого дракона прозвучало