Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

Она говорила все это без злости, но с такой несокрушимой убежденностью, что Арсений, видимо, привыкший к подобным монологам, только опустил голову и стал разглядывать свои ботинки. Айгуль, в отличие от него, заметно напряглась и начала буравить меня взглядом.

Посмотрев на Настастью Прохоровну, я промолчал. А ведь мог бы сказать многое. Мог бы объяснить, что чистотел содержит алкалоиды, токсичные для печени, что полынь в неконтролируемых дозах вызывает судороги, что кора дуба в чистом виде — мощный вяжущий агент, который при хроническом приеме разрушает слизистую кишечника. Я мог бы прочитать лекцию о разнице между фитотерапией с доказанной эффективностью и бесконтрольным жеванием всего подряд. Я, по сути, мог бы уничтожить всю систему ее убеждений за пять минут.

Но я этого не сделал. И не потому, что побоялся конфликта.

Я не сделал этого, потому что усвоил одну простую вещь: если сказать пожилому человеку, что все, во что он верил всю жизнь, — чушь и суеверие, он не перестанет верить. Он просто перестанет тебе доверять. А без доверия любые рекомендации бессмысленны, потому что она их просто не выполнит. Знаю это точно, потому что и сам был таким.

— Настасья Прохоровна, — проговорил я, тщательно подбирая каждое слово, — травы не виноваты. Знания ваши, скорее всего, правильные — и мать ваша знала, что делает, и бабка. Но способ опасный. Жевать и глотать целиком нельзя. Волокна не перевариваются и копятся. Вот результат. — Я кивнул на лоток. — Заваривайте. Настаивайте. Процеживайте. Пейте отвар, а жмых выбрасывайте. Тогда получите все полезное, что есть в травах, и ничего лишнего.

Бабка промолчала. Арсений поднял голову и смотрел на меня с осторожной надеждой — видимо, ожидал скандала и теперь не знал, как реагировать. Айгуль сидела неподвижно, и я заметил, что она чуть расслабила сцепленные на коленях руки.

— Процеживать, — повторила Настасья Прохоровна, и это прозвучало не как вопрос, а как размышление вслух.

— Процеживать, — подтвердил я. — Только и всего.

Она помолчала еще секунд пять, глядя на содержимое лотка, потом перевела взгляд на меня и произнесла:

— Ладно.

После того как Арсений увел мать в коридор — одеваться и собирать вещи, — Айгуль задержалась.

— Вы не стали с ней спорить, — заметила Айгуль негромко.

— Зачем? — ответил я. — Она права насчет трав… в каком-то роде. Кое-что относительно их эффективности даже доказано. Но бабушка ваша неправа насчет способа. Подумал, что, если скажу ей, что травы — ерунда, она решит, что я дурак, и продолжит жевать как раньше. А если скажу, что травы — хорошо, но нужно процеживать, может, послушает. И оказался прав.

Айгуль кивнула и после паузы негромко добавила:

— Баба Настя учительницей была до пенсии. Биология и химия. Она, в общем-то, все понимает. Просто упрямая.

Биология и химия. Стало быть, не темная деревенская бабка, а вполне образованная женщина, которая сознательно выбрала народную медицину — не от невежества, а от убеждения. Это меняло картину, но, по существу, не влияло на тактику: упрямых людей переубеждают не аргументами, а результатами.

— Через две недели — контрольный осмотр, — напомнил я. — Привезите ее. И проследите, чтобы процеживала.

— Прослежу, — ответила Айгуль, но не ушла.

Из коридора послышалось, как Арсений помогает матери надеть пальто, а та ворчит: «Сама! Сама надену, не маленькая!»

Заглянув мне в глаза, Айгуль тихо сказала:

— Сергей Николаевич, я знаю, что вы в это не верите, но вам нужно знать. Мне велено было передать, что вы прошли испытание.

— Кем велено? — удивился я, напрягаясь. Признаться, мне уже осточертела местная мистика.

— Теми, в кого никто, кроме нас, не верит. Они из другого мира, но в то же время заглядывают и в наш. Они сказали, что вы в нашем мире были вроде как безбилетник. Мол, ваш срок давно исчерпан, причем как головы, так и тела. Не знаю, что это значит, Сергей Николаевич… — Запнувшись, она покраснела. Было заметно, что она сама смущается всего этого, но, видимо, обязана сказать все, что ей велели передать. — Понимаете, они вроде контролеров в автобусе. И вот у вас как бы не было билета ехать дальше.

— А автобус, полагаю, — это наш мир?

— Правильно, — ответила Айгуль. — И баба Настя… ее срок еще не вышел. Злые духи… — Она снова запнулась. — В общем, это их рук дело, что бабушка умирала, а вы ее спасли. И это было ваше испытание. И теперь у вас есть билет.

Окончательно смутившись, она покраснела еще больше и смущенно пролепетала:

— Простите. — И пошла помогать Арсению.

Серьезно озадаченный, я решил обдумать все это позже, уж очень все логично получалось с моим перерождением и всей этой чертовщиной в Морках. В том, что есть некие потусторонние, а может, инопланетные, а может, божественные силы, я уже не сомневался.

Но как все это увязать с Системой, лесными духами и моим воскрешением… пока понятия не имел.

Но я обязательно выясню!

Однако, стоило так подумать, как завибрировал телефон. Кто там еще?

Сообщение было отправлено с неизвестного номера, и я понял, что это какая-то спамерская рассылка. Однако, чем больше читал, чем ниже падала моя челюсть.

Товарищи суслики и прочие двуногие читатели!

От нашего с Валерой имени обращаюсь к вам за поддержкой. Тут дело вот в чем. Наш Серега надиктовывает во сне свои мемуары, а два каких-то графомана за ним записывают и распространяют получившийся текст по всей глобальной сети интернет. Прикиньте!

И вот еще прикиньте! Сейчас эту стремную книжечку про «22 несчастья» внезапно внесли в голосовалку на премию Роскона-2026. Вот тут: https://vote.convent.ru/

Авторы (занудный лживый писака Сугралинов и вредный обижака Фонд) капец как обрадовались. Даже улыбались (сам лично видел). Но своей банды, как у нас с Валерой и тетей Ниной, у них нет. Так что стопудово они продуют. Если не в лом — жамкните голос за этот цикл. Вам просто полминуты времени потратить, а им приятно. Стараются же, пишут что-то там…

Я, конечно, понимаю, что перья, случайно прилипшие к заднице, никого орлом еще не сделали, но вдруг повезет и оба наши нытика победят? А мы будем знать, что это благодаря нам…

с ув., Епиходов Пивасик Сергеевич

«Ну дела…» — подумал я, почесал затылок и посмотрел на вас. Ну что же