Демонхаус - Софи Баунт

Наслаждаясь сладкими ароматами цветов (и игнорируя розы-маньяки), я любуюсь ночным небом и рассматриваю стены дома. Свет горит только в одной комнате на втором этаже, где шторы распахнуты, и внезапно я замечаю нечто, что меня настораживает.

Инга и Менестрель. Вместе. Одни.

Странное дело. Рон где-то в другой части комнаты? Не знаю зачем, но надо бы проверить. Рон ни разу не оставлял Ингу одну за весь вечер, а сейчас вдруг исчез?

– Ты куда? – вскидывается Иларий, когда я поднимаюсь.

Кажется, он думает, что чем-то меня обидел.

– Скоро вернусь, добудь пока виски.

Я выхожу в коридор. Музыка в гостиной играет куда громче, чем час назад. Где-то на кухне хохочет Зои. Макс горланит песню: если хочешь идти… иди, если хочешь послать… пошли… Виса танцует. Сара требует, чтобы он слез со стола.

Рона среди них нет.

Изучая взглядом гостей, я не замечаю, как опираюсь спиной о приоткрытую дверь в подвал, и едва не кувыркаюсь вниз по лестнице. Успокоив бедное скачущее сердце, я не сразу закрываю дверь, смотрю на лестницу, которая уходит во тьму и словно бы в саму преисподнюю. Впрочем, так и есть. Именно там находится сердце проклятого дома. Тайник Волаглиона. Именно оттуда берет начало хищная сущность этого места, пускает метастазы по комнатам, просачивается в щели ядовитым газом.

Что же именно находится за той дверью?

Вспомнив об Инге и помотав головой, чтобы выйти из прострации, я взбегаю вверх по лестнице.

Длиннющий коридор второго этажа – депрессивное место. Жуткое место. Мертвое место. Я каждый раз вздрагиваю, когда поднимаюсь сюда, теряюсь в пространстве, не сразу понимая, зачем явился. Дом в этот момент словно переводит на меня свой взгляд и смотрит в упор, решая, сожрать меня или пропустить.

Недавно я попробовал расспросить Сару, что из себя на самом деле представляет дом на Платановом бульваре, кто его построил и… есть ли в нем нечто необычное? Или вся магия таится в самом демоне?

Ведьма ответила, что этот дом – сущность всех, кто когда-либо в нем погиб.

И мне стало еще более жутко бродить в его стенах, я стал круглосуточно чувствовать в его коридорах чей-то взгляд. Хотя чему удивляться? Здесь ведь и правда призраки живут. И один из них сейчас рассуждает о том, что ему страшно из-за других призраков. Смешно. И все-таки… как же я ненавижу эту серую темницу с вечно мигающим светом.

Я прохожу спальню Илария, сворачиваю за угол и спешу к Инге. Под полом раздается грохот. Насколько я помню, примерно в этом месте на первом этаже расположен спортзал. Интересно, кто додумался пойти туда в двенадцать ночи?

Остановившись у двери в комнату бывшей невесты, я решаю не заходить, а сначала подслушать, что там происходит. Голос Инги звучит чересчур приглушенно, я не могу разобрать ни слова, поэтому вслушиваюсь в мужской голос, а потом, ничего так и не расслышав, тихо отворяю дверь, чтобы не обратить на себя внимания. Дальше – как во сне. Менестрель прижимает Ингу к стене. Рона с ними нет. На Инге разорвана блузка, и девушка пытается ее застегнуть, но пуговиц не хватает.

Она отпихивает Менестреля, который тянет ее к себе и лихорадочно шепчет:

– Да не обижу, успокойся…

– Какого черта? – громко восклицаю я.

– Пошел вон, – рычит Менестрель.

– Отвали от меня, – возмущается Инга.

Я подлетаю и размахиваюсь, чтобы сломать колдуну нос, но в момент, когда кулак едва касается его лица, пальцы немеют от боли. Менестрель произносит заклинание. И мой кулак прилетает, словно в стальную завесу.

– Забыл, с кем имеешь дело? – ухмыляется колдун.

– Не смей ее трогать! – ору я, растирая пострадавшие костяшки.

– Я трогаю кого хочу. Если захочу – и тебя потрогаю.

Он бьет меня ногой в живот, и я отлетаю, бьюсь затылком о шкаф. Менестрель снова хватает Ингу, придавливает ее к стене и приподнимает, пока она пищит и колотит его в грудь.

Глава 26

Трагедия падающих звезд

В глазах двоится. Удар затылком о шкаф был оглушительно-мощным, и я далеко не сразу пришел в себя, около минуты считал, мать вашу, звезды вселенной. Я стараюсь подняться, но шатаюсь, как желе.

– Сара плохо воспитала своих прислужников, – фырчит Менестрель и бьет ногой мне по ребрам. – Совершенно не умеете себя вести.

Удар. Еще один. В челюсть. Висок. Я тону в помутнениях рассудка. Однако, когда колдун слегка теряет ко мне интерес, я умудряюсь свести картинку в фокус и приподнимаюсь на локте. Во рту соленый привкус. С губ на доски пола капает кровь.

Оцепеневшая Инга сидит на корточках у стены – в ее серебряных глазах ужас. Колдун связал ее запястья оторванным желтым балдахином и переключился на меня: пинать мои ребра ему, похоже, куда интереснее, чем наслаждаться тем, ради чего это устроено, – да и слава богу.

Я хватаю колдуна за лодыжку, рывком переворачиваюсь и заваливаю мерзавца на спину. Затем кидаюсь сверху, начинаю его душить, и слышу в ответ хрип, после которого в мое плечо вонзается нечто острое.

Из металлического кольца Менестреля на среднем пальце выросло острие размером с карандаш, и ублюдок воткнул его в мою руку!

Я отвлекаюсь на эту гребаную спицу, торчащую из моего плеча, и получаю кулаком в нос.

Колдун выворачивается и забирается на меня сверху. Он срывает со своей шеи одну из трех металлических цепей, обхватывает ею мое горло, и цепь сама сдавливает мою шею до искр в глазах. Тогда я наконец-то осознаю, что этот черноволосый урод управляет металлом.

Менестрель не пытается меня убить. Он хочет, чтобы я отключился. Это довольно умно, учитывая, что я перерожусь и вернусь с новыми силами, чтобы надрать ему зад.

Я задыхаюсь. Мрак подступает. Еще чуть-чуть… и я провалюсь в небытие. Где же, сука, Рон? Кто бы мог подумать, что я буду умолять это чудовище срочно явиться. Проклятый Рон, блядь! А Сара? Где она?

– Сладких кошмаров, – произносит Менестрель, издавая сухой смешок.

И я клянусь, его одержимая ухмылка вправду будет сниться мне в кошмарах…

Однако в следующее мгновение Менестрель вдруг слетает с меня, откатываясь к стене.

– Ты совсем разучился ходить в гости,