Самурай - Ирина Оловянная

Вечер пятницы я потратил на превращение Лабораторного парка почти в настоящие джунгли. Виктор бродил вслед за мной, послушно перетаскивая с места на место огромную бухту каната, и печально вздыхал в надежде растопить мое ледяное сердце: я категорически отказался принимать его в завтрашнюю игру. Поэтому время от времени, изгрызенный своей не знающей техники безопасности совестью, я вновь объяснял, почему нельзя, и соблазнял его возможностью полюбоваться на все это с вышки в обществе наших девочек.

Когда канат почти кончился, Виктор смирился со своим поражением.

— А когда мы через год снова приедем, можно будет? — жалобно спросил он.

— От тебя зависит, — ответил я со всей присущей мне жестокостью. — Будешь весь год заниматься как проклятый, научишься падать, бегать, ползать, лазать по деревьям — будет можно.

Мне его жаль. Черт, вдруг его мама откажется приезжать сюда через год? И тут меня осенило: пусть проф пообещает Виктору премию за достижения в спорте. И проверять эти достижения раз в год на Этне. Тут уж тетя Бланка сама погонит сыночка в спортзал, если он начнет лениться, — для нее деньги много значат. Хорошая идея, странно, что она так поздно пришла мне в голову. У меня в голове зазвенел звоночек: «Опасность!» Маленькая, но все-таки не нулевая. Хм, синьора Будрио ждет смерти своего брата? После того, как он включит ее или Виктора в завещание? Может быть. Предупредить профа? Понадеяться, что он сам догадается? Вообще-то, скорее всего, проф уже догадался, и давно, и даже мне намекнул, а я, дурак, не понял. Ладно, если проф решит переписать завещание, он мне об этом скажет: сказал же он, когда меня усыновлял, что я его законный наследник. На меня это, помнится, не произвело впечатления: у меня было много других проблем. И до сих пор есть.

М-мм, устроить, что ли, в воскресенье веселую прогулку? Километров на тридцать. И взять с собой Виктора, может, он утешится? А что? Весна, погода хорошая, тепло… Только надо сначала спросить у профа. Вдруг он наметил на послезавтра маленькую победоносную войну.

Войну проф не наметил. Точнее, конечно, наметил, но не на послезавтра. Я ехидно, как только мог, попросил его не портить моим друзьям весенние каникулы — они начинаются через неделю. Проф серьезно сказал, что примет это во внимание при разработке планов на ближайшее будущее.

— Кстати, — заметил я, — не кажется ли вам, что ваш бедный племянник зря старается, занимаясь кемпо. Он вернется домой, и уж там его убедят не мучиться. И все пойдет прахом.

— Вполне возможно. А что? У тебя есть конкретное предложение?

— Это невозможно, это точно! Заключите с ним официальный договор, и так, чтобы синьора Будрио знала: Виктор продолжает заниматься, через год возвращается, и вы оплачиваете его достижения. Сами же говорили, что синьора Будрио приехала, потому что узнала, что вы разбогатели.

— Интересная идея, но нуждается в проработке.

— Ничего сложного, — возразил я, — снабжаем его руководствами, через год он приезжает и сдает экзамен на девятый ки. Если премия, скажем, втрое превысит стоимость билетов туда и обратно, то синьора Будрио его сама будет на тренировки гонять.

Проф расхохотался:

— Хотел бы я на это посмотреть! Она всю жизнь с таким ужасом смотрела на спарринги.

— Ну, там ей не придется смотреть на спарринг. К тому же она, наверно, привыкла: смотрит же она боевики.

— Это совсем другое дело. Ладно, я тебя понял, позаботиться о племяннике — мой долг, раз уж больше некому.

— Да, и еще: можно мы в воскресенье полетим в «Южную зону»? Через космос не опасно. А там уже почти лето.

— М-мм, какая разница, куда вы полетите, лишь бы гуляли на нашей территории.

— Здорово! Спасибо!

Я договорился насчет десантного катера, позвонил всем друзьям, получил согласие от каждого и пошел радовать бедного Виктора. Виктор был доволен, и я предложил ему вместе проложить маршрут. Как немного надо некоторым людям для полного счастья.

Утром в субботу, когда Рафаэль привез Гвидо в Лабораторный парк, к прибытию виновника торжества уже все было готово. Алекс, Лео и я щеголяли в десантных комбинезонах и с учебными бластерами. Комплект для Гвидо дожидался его на столе. Именинник еще никогда не участвовал в военных учениях (в летних лагерях это удовольствие доступно только тем, кому уже исполнилось тринадцать). Гвидо посмотрел на меня вопросительно, не осмеливаясь поверить такому счастью. Я кивнул:

— Угу, можешь идти переодеваться, прямо сейчас и обновим.

Гвидо просиял, схватил снаряжение в охапку и побежал переодеваться. Когда он вернулся, немного слишком солидный и важный, девочки уже разрисовывали нам лица маскировочным гримом, только Лаура поджидала Гвидо.

— Размажь как следует, — занудно поучал я Ларису, — если ты, конечно, не хочешь увидеть, как меня подстрелят.

— Конечно, хочу! — заявила Лариса. — Чтоб не воображал.

— Р-рр, — возмутился я, — значит, так, играем мы вчетвером против Марио, Филиппо и Рафаэля.

— Ого! — сказал Алекс. — А еще что-нибудь похлеще ты не мог придумать?

— Вообще-то, — признался я, — я просил профессора, но он отказался. А у него сейчас самый высокий рейтинг в парке. Но я принял кое-какие меры, чтобы уравнять шансы, — добавил я и сделал паузу.

— Ну! — не выдержал Гвидо.

— Вчера все эти трое были выходные, а мы с Виктором целую бухту каната извели: вешали искусственные лианы.

— А они ничего не знают?!

— А кто им скажет?

— М-мм, так нечестно, — сказал Лео, — надо им сказать.

— Э-ээ, нет, это наш единственный шанс, — ответил я. — Я взял с них слово, что они не будут играть с нами в поддавки.

— Да? Ну ладно.

Я выдал девчонкам и Виктору по биноклю, и мы всей компанией отправились к наблюдательной вышке.