Авиатор - Макс Мах

– Не знаю! – тяжело вздохнула Лиза. – Где-то слышала, сейчас всплыло…

– Значит, имеем еще один вариант: англичане сами по себе, – вернулась к исходной линии Анфиса, – но где тогда лорд Диспенсер и полковник Штоберль?

– А кто сказал, что ван Россом не работает на Диспенсера? Я могу предположить, что он выполняет приказы фламандского Генерального штаба, и это не он, а генштабовцы сговорились с Диспенсером. А полковник Штоберль, возможно, в этой гонке вообще не участвует! – Лиза полагала, что все-таки участвует, но предположение о том, что полковник мнимая фигура, должно было прозвучать. Вот она и спросила.

– Ну, в пустыне-то нас атаковали отнюдь не фрегат со шхуной! – ответила ей навигатор. – И пулеметчик не пойми чей, и еще засланец…

– Засланец – всего лишь наше предположение!

– Но пулеметчик-то реальность!

– Да, пулеметчик это реальность, – согласилась Лиза.

За разговорами время, как и следовало ожидать, не тянулось, а летело. Но, разумеется, сидя в темноте, его можно было измерить лишь самым примитивным способом. То есть, исходя из известных физиологических констант. В какой-то момент Лиза почувствовала голод, у Анфисы пересохло в горле, а Рейчел захотела писать.

– Часа три, – предположила инженер. – У меня мочевой пузырь крепкий, но я перед захватом пиво пила…

– А откуда на борту пиво? – удивилась Лиза.

– Оттуда же, откуда самогон, – весьма туманно объяснила Анфиса.

– То есть? – проявила настырность Лиза, хотя и сама уже догадалась, откуда бьет «источник наслаждения».

– А паровой котёл на что? – вздохнула Рейчел. – Испаритель и охладитель, что ещё нужно, чтобы сварить пиво?

– А брага откуда? – не унималась Лиза.

– Пивные дрожжи из холодильника, мы ими в Бремене затоварились. Ячмень и хмель закупили ещё в Ниене. Зерно проращиваем сами, так что солод домашнего приготовления. Вода, как ты понимаешь, не проблема. Ну, а остальное – дело техники в изначальном значении этого слова… Но писать хочется так, что аж в глазах темно!

– У нас у всех темно!

– Ты сравниваешь?!

– Постучи! – предложила Лиза. – Обещали не насиловать, может быть, и пописать разрешат?

Ну, они и постучали. Подождали немного и постучали ещё раз. И ещё раз, но уже изо всех сил. Однако их не услышали, или, напротив, услышали, но пренебрегли. В любом случае попытка привлечь к себе внимание осталась без ответа.

– Вот же ублюдки! – выругалась Рейчел. – Мне что теперь, в штаны ссать?!

– Не торопись отчаиваться! – остановила её Анфиса. – Это каптёрка баталёра, так?

– Ну, и что с того? – Лиза в архитектуре брига все ещё разбиралась с пятого на десятое, но Анфисе, скорее всего, нужен был не эксперт, а собеседник, а-ля «доктор Ватсон».

– А то, что это техническое помещение, – объяснила Фиса. – Выход принудительной вентиляции находится под потолком, и значит, где-то тут, внизу, должен быть дренажный слив. Улавливаете мою мысль, дамы?

– Где-то в углу, я полагаю! – сообразила Рейчел.

– Ну, а я о чем? Ищем сливной люк, подруги! Щупаем под жопами!

– Со скованными руками? – засомневалась Лиза.

– Писать захочешь, не так исхитришься!

Разумеется, задача была не из простых, но они все-таки нашли слив. Анфиса и нашла, а Лиза, слушая, как устраивается над люком госпожа первый трюмный инженер, подумала вдруг, что женщиной быть куда лучше, чем мужчиной. По многим обстоятельствам и во многих отношениях. Вот и пописать в дренажный люк, да ещё в полной темноте, мужики никогда бы не смогли. Так бы и сидели на мокром полу…

Потом её мысли перескочили на любовь, но не на ту, которая с большой буквы, а на ту, для которой в английском языке имеется хорошее слово – секс. И Лиза решила, что и в этом женщины куда счастливее мужчин, если не считать, разумеется, опасности залететь и подлянки с менструальным циклом, черт бы его побрал! А ещё… потом дверь в их узилище распахнулась, в глаза ей ударил яркий свет, Рейчел заорала, и Лиза потеряла нить мысли.

В следующее мгновение в проеме двери возник темный силуэт. Анфиса выматерилась, Лиза попыталась вытереть скованными руками слезы, брызнувшие из глаз, и приготовилась… Ну, если честно, она не успела даже сообразить, к чему именно готовиться, но оказалось, что это скорее сцена из героического эпоса, чем из водевиля или эпической трагедии.

– Прошу прощения, Рейчел, но, видит бог, я не знал! – сказал от двери знакомый голос. – Впрочем, я лекарь, мне можно. Или нет?

– Тюрдеев, какими судьбами? – Анфиса выдвинулась вперёд и прикрыла телом торопливо натягивающую штаны подругу.

– Да вот, – усмехнулся лекарь, – проходил мимо, дай, думаю, загляну! Я не помешал?

– Ты нет, – ответила за всех Лиза, – а как там охрана?

– Был один, – объяснил Тюрдеев, отстраняя Анфису и входя в узилище, – но, боюсь, он нашей встречи не пережил.

Леонтий неторопливо присел рядом с Лизой и начал возиться с ножными кандалами. Был он при этом, как всегда, спокоен и обстоятелен, и это Лизе чрезвычайно понравилось.

– А как же клятва Гиппократа? – спросила она, начиная подумывать о том, чтобы начать с Тюрдеевым по новой.

– Я, Лиза, лекарь, а не православный батюшка, – он отомкнул замок и осторожно снял с Лизы оковы. – Мне можно. И это ты ещё не знаешь, Лиза, что я сделал с их раненым, когда узнал, кто и за что грохнул его по голове. Давай сюда руки!

– Ты убил раненого? – «ужаснулась» Лиза, которой, на самом деле, стало даже приятно, когда она поняла «контекст и подтекст».

– Да нет, что ты! – успокоил Тюрдеев, снимая с неё наручники. – Сначала я оказал ему первую помощь, а убил несколько позже… Ну, вот! Следующий! – и он повернулся к Анфисе, которая с готовностью протянула ему свои скованные руки.

– Оковы пали, – с облегчением выдохнула она уже буквально через несколько секунд, – и свобода нас встретит радостно… А кто, к слову, нас встретит и где?

– Мы на второй технической палубе в коридоре Е3, – пояснил Тюрдеев, как будто они и сами не знали, куда запихнул их капитан ван Россом.

– Мы тут одни? – спросила Рейчел, с которой лекарь как раз снимал стальные браслеты, – Или здесь ещё кого-нибудь держат?

– Только вы. – Тюрдеев, наконец, справился с замком, и теперь облегченно вздохнула Рейчел, отбросив за ненадобностью наручники в сторону.

– Добром-то не раскидывайся! – Лиза все ещё сидела на полу и растирала голени.

– Могут еще пригодиться, – добавила через мгновение, – не всех же убивать, или как?

– Я бы не миндальничал, – пожал плечами Тюрдеев, – но ты командир, Лиза, тебе и решать. Учти, однако, следующее. Мы живы, пока их операция не завершится успехом. А вот тогда, и при условии, что свидетелей не осталось, нас всех убьют. Зачем мы им? Балласт.