Мерцающие - Тед Косматка

Мы остались сидеть. Мотор работал вхолостую.

– Мы не для того так долго ехали, чтобы здесь застрять, – напомнил я.

Она покачала головой.

– Машина пусть останется здесь – вдруг что-то пойдет не так.

– А если и правда пойдет не так?

Мерси поразмыслила над вопросом.

– Может, кто-то из нас до нее доберется.

Я покосился на нее.

– Вряд ли что-то изменится от того, где мы ее оставим.

Ей не хотелось подъезжать ближе, но и отказываться не было смысла.

– Все будет хорошо, – проговорил я. Конечно, это могло оказаться ложью. Ничего я не знал.

Она нажала кнопку управления окнами.

Было три часа, самый зной уже спал, но все равно в открывшиеся окна влился убийственный жар. Как бы не сто пять градусов. Страшно подумать, что творилось в трейлере.

Мерси нажала на газ и подала машину вперед. Остановилась в тени дерева и, выключив мотор, полезла под водительское сиденье, достала пистолет. Она сунула его за пояс на спине и прикрыла рубашкой.

Едва мы распахнули дверь и вышли, ветерок отлепил ото лба мои потные волосы. Он был сухой, как из духовки, и нес пыль пустыни.

– Идем, – позвал я.

Мы по тропинке подошли к трейлеру. На ветру покачивались поставленные много лет назад детские качели. Цепь с одной стороны заржавела до неподвижности, с другой лопнула и стекла на землю. Петли ржаво поскрипывали, когда ветер раскачивал выбеленное солнцем деревянное сиденье.

– Викерс не прожила бы так долго, не будь она осторожна, – сказала Мерси. – Хотя одной осторожности мало.

Лесенка к двери трейлера была такой же старой и выцветшей, как качели. Фанера и бруски стали серыми от солнца. Мы по покосившимся ступеням подошли к двери.

Чтобы постучать, Мерси пришлось придержать сетчатую дверь.

– Алло? – позвала она, стукнув в мутное стекло.

Ответа не было.

– Есть здесь кто?

Отодвинув сетку, она вошла внутрь.

Там оказалось не лучше, чем снаружи. Вытертый до основы ковер между кроватью и кухней. В гостиной маленький телевизор стоял на другом, побольше. И серый промятый диван. Кофейный столик. На полке у входа дешевые стеклянные рюмки и керамические щенки, котики, слоники. На стене я увидел распятие. И еще одно. Статуэтка Девы Марии на тумбочке охраняла диван. Еще были фигурки святых разной величины и происхождения – обдуманно расставленные по всей комнате. Среди них попадались пластмассовые, какие ставят на панель в кабине. Другие, керамические, были больше и раскрашены вручную или покрыты глазурью.

– Алло? – еще раз окликнула Мерси.

В дальнем конце прохода виднелась открытая дверь спальни. Кровать не застелена. Ярко-белые простыни стекали на пол. Но в трейлере было пусто. Никого.

– Викерс, ты здесь?

Словно в ответ, сквозь открытое окно донесся звук. Старческий голос. Я сделал еще несколько шагов по гостиной и развел руками занавеску за диваном. Задний двор не слишком отличался от переднего. Пустыня, заваленная мусором. Заросшая травой и бурьяном. Двадцатью ярдами дальше на легком подъеме был устроен навес из белого брезента на деревянных подпорках, и в его тени стоял столик для пикника. За столом трудилась пара стариков. Сгорбленный седой мужчина и рядом с ним женщина, оба в дырявых плетеных креслах.

– Люди, – сообщил я, – но Викерс не видно.

Мерси подошла и тоже выглянула в окно. Долго смотрела, не отрывая глаз.

– Она здесь.

– А это кто?

– Они тут живут. Это их дом.

Старик за столом, наморщив лоб, трудился над чем-то невидимым нам. Старуха тихо бормотала, вцепившись в пожелтевшую газету.

– Они нас не заметили.

– Заметили, – возразила Мерси. – Идем.

Я вслед за ней спустился по шаткой лесенке и обошел трейлер. Трава была гуще, чем мне показалось, и жестче. Высокая трава и низкие зеленые кустики. Когда мы приблизились, старик поднял голову. Заговорил со старухой на испанском. Она бегло, без любопытства, глянула на нас и вернулась к своей газете. Я посмотрел, чем занимался старик. Его узловатые пыльцы, напрягаясь, тянули мех, отходивший как туго натянутый свитер. Старик свежевал зайца. Перед ним лежал большой мясницкий нож.