Осень Европы - Дэйв Хатчинсон

– Ладно, мы выходим, – он посмотрел на Капитана. – Твой маленький маугли решил сделать ход среди бела дня.

Вопреки себе Капитан улыбнулся.

– Гондон, – пробормотал он.

Курьер встал и начал застегивать стелс-костюм.

– А как же ты? – спросил он Плавуна.

И снова – этот отвратительный звук смеха.

– У меня нет будущего. Стоит мне появиться в любой больнице Европы, как они об этом узнают, и со мной произойдет «несчастный случай». Люди Флориана сделали что смогли, но я на краю полиорганной недостаточности. Больше они мне не помогут. Иди.

Курьер оглядел зал и сказал:

– Иисусе и Мария, Фабио.

– Иди, – произнес синтезированный голос. – Просто иди.

Курьер, похоже, принял решение. Он схватил Капитана и поволок к двери.

– Ты! Мне нужен ключ, о котором он говорил, и я хочу знать, что это за доказательства.

– В моем кабинете.

– Ясно. Заберем их и смоемся отсюда.

* * *

Они ненадолго задержались в кабинете Капитана, где он открыл сейф, достал конверт и вручил Курьеру. Курьер спрятал его в карман своего костюма, и они снова вышли, побежали по коридорам, переполненным людьми в панике – их атаковали Ревизионисты. Капитан выкрикивал приказы, пытаясь на ходу успокоить людей, но без толку.

– У него танк! – воскликнул кто-то, когда они проходили мимо.

Вместо того чтобы спуститься, они поднимались. Бесконечные лестничные пролеты, все более и более тихие этажи здания. В какой-то момент раздался оглушительный грохот, и все здание словно стряхнуло пыль, а Капитан оказался на четвереньках; Курьер с трудом поднял его на ноги и побежал по вонючим пыльным коридорам.

А потом они оказались на последнем пролете, и Курьер распахнул дверь на вечернее солнце, и они вышли на просторную плоскую крышу корпуса.

– Сет! – перекричал Курьер стрельбу мелкокалиберного оружия на Плацу, и воздух рядом с кучей коробок и металлических бутылок замерцал и стал еще одной фигурой в стелс-костюме.

Они подбежали к незнакомцу, и, когда тот снял капюшон, он оказался чернокожим молодым человеком, который явно сильно нервничал.

– Эти люди ненормальные, – сказал он.

– Футбольные фанаты, – ответил Курьер. – Не знаю, чего им просто не живется, как всем, – он схватил Капитана и вытолкнул перед собой. – Забирай отсюда этого говнюка.

Второй Курьер принялся цеплять на Капитана нейлоновые стропы. Затем пристегнул к ним подвеску парашюта.

– А что будешь делать ты? – спросил он.

– Встретимся, как договорились, – сказал первый Курьер. – Сперва мне нужно кое-что забрать.

– Ясно, – второй Курьер открыл один из ящиков на крыше и прикрепил несколько веревок к своему стелс-костюму. Затем подошел к Капитану и связал их подвески так, что они встали лицом к лицу всего в нескольких дюймах. Курьер ухмыльнулся.

– Как я понял, ты поганый ультраправый расист.

Корпус снова сотрясся, и со стороны Плаца поднялась стена дыма.

– У вас будет достаточно времени познакомиться поближе, – сказал первый Курьер. – Но нам пора убираться.

– Оки-доки, – сказал второй Курьер и потянул за трос, воздушные шары начали надуваться – и через несколько секунд три ящика взорвались. Он заглянул в глаза Капитану и весело улыбнулся.

– Беги, сволочь, – сказал он тихо. И вместе, неуклюже, пока их дергали вверх шары, они побежали боком к дальнему концу крыши, в то время как первый Курьер все еще крепил на себя стропы.

В самый последний момент порыв ветра поймал шары, и они взмыли в небо, и в течение нескольких секунд, прежде чем их общий вес пересилил и потянул шары вниз по медленной дуге, второй конец которой окажется в безопасном месте на другом берегу Ландвер-канала, Капитан видел Плац. Там сражались сотни человек. Еще сотни лежали на земле, уже неподвижные. И да, у Хавьера был танк. Умный мальчишка.

* * *

Та же самая камера хранения.

Руди остановился и посмотрел на номер, напечатанный на ключе, который дал ему племянник Фабио. Тридцать восемь. Он попытался вспомнить номер камеры, которую открыл, когда был на станции «Зоопарк» в последний раз, и обнаружил, что не может. Но камера точно была та же. Он знал. Совпадений больше не было: фактически он оказался в руках злонравного бога.

Скользкий ты ублюдок, Фабио…

Он привлекал к себе внимание, стоя на месте как идиот. Так что он сунул карточку в щель и открыл дверцу.

Он почти ожидал увидеть голову Лео, мумифицированную и съежившуюся, хотя все еще с удивленным выражением лица, но в ячейке был только информационный сейф Фабио – дипломат из телячьей кожи, который сожжет содержимое при первой же попытке постороннего вмешательства. Он схватил его за ручку, вытащил из камеры, захлопнул дверь и похромал по конкорсу.

С каждым шагом он ждал выстрела, или удара ножом, или ограбления, или ареста. Ничего не произошло.

Он покинул станцию, спустился по ступенькам в U-Bahn, доехал до Хауптбанхоф и там сел на поезд до Ганновера.

Двадцать часов спустя он сидел в отеле на берегу Канала, в нескольких милях от Дьепа. Он был на тысячу лет старше. Смотрел на себя в засиженное мухами зеркало в номере и думал, что это чудо, что он не поседел.