Кровь Тала - Софья Шиманская

Она впервые была в доме отца. Каждая вещица здесь была маленькой частью его жизни, о которой она, Талия, ничего не знала. Дом рассказывал о том, кем был Гней Арвина. Что он считал красивым, что привозил из своих путешествий. Талию накрыло внезапное чувство стыда – не за кражу, нет. За то, что пришла сюда вот так – с ватагой немытых ублюдков из трущоб. Вторглась в чужую, очень личную память. Стыд ребенка, который случайно увидел то, чего видеть не должен.

Мягкий ковер под ногами пружинил как влажный песок. Талия краем глаза цеплялась за каждую деталь. Картины в сложной сегманской манере – с прихотливыми тенями и тяжелыми складками. Котийские амфоры, поникшие пыльными горлышками. Змеящиеся вдоль колонн драпировки – сиазонское водное полотно, ткань, которую ткут под водой, чтобы добиться этой иллюзорной легкости. Казалось, все это не просто украшало залы – оно сохранялось здесь с любовью, заботой, почти молитвенной внимательностью. Как будто Гней Арвина, человек, который достоверно знал, что рано или поздно республиканские провинции исчезнут, поглощенные Мертвой Землей, кропотливо и трепетно хранил их наследие.

Коридор вывел их в атриум, залитый мягким лунным светом и укрытый от холода печатями. Голубоватый мрамор колонн был истерт временем. Глухой и матовый, он будто впитал лунный свет. В центре двора возвышалась темная громада – статуя, укрытая черным полотном. Терций свернул к ней, скользнул по ткани рукой и прицокнул языком.

– Выпендрежа на все деньги.

Он дернул ткань вниз, как торговец на рынке. Талия дернулась вперед, едва не споткнувшись о порог, и тут же застыла.

Перед ней стоял Праймус.

Живой. Настолько, что сердце уткнулось в горло. Брат смотрел на нее сверху вниз. Без венка и позолоченных доспехов, без знаков отличия – просто юноша в небрежно накинутой тоге, со знакомой беззащитной улыбкой. Живой.

Талия протянула руку и коснулась его пальцев. Они были теплыми. Если бы не молочная белизна мрамора, Талия подумала бы, что грезит. И от этой белизны, от этой безупречной чистоты кожа на ее руках принялась зудеть, под ногтями защипало от впитавшейся в ногтевую мякоть грязи.

– Что, твой нежный дружок? – хохотнул Терций.

Талия развернулась резко, как дикий зверь.

– Куда дальше?

– Да вон, – он подбородком указал на двери напротив. На них лежала не печать – полноценное тавро, врезанное в черное дерево, надменно блестело золотом.

– Справишься? – голос Терция звучал почти нежно.

Талия не ответила. Оттолкнула его в сторону, подошла к двери и задержала дыхание. Тавро было великолепным. Контуры переплетались в сложнейшей транскрипции, ритм которой она едва могла уловить.

– Ни звука, – негромко сказала она, – вы не представляете, что произойдет, если я сейчас ошибусь.

Она и сама не знала. Но зловещего предупреждения оказалось достаточно, чтобы бандиты мгновенно замолкли и будто даже дышать перестали. Прикрыв глаза, Талия сквозь ресницы разглядывала орнамент печати, раскладывая его на гармонии. Перед ней была явно авторская, ни на что не похожая техника.

– Терра, будь милостива, – прошептала Талия, положив пальцы на несколько точек тавро, а потом рывком сплела нити, выжигая два витых символа на двери.

Тавро загудело. Сознание Талии пробил озноб, словно в голову проникли чьи-то мертвые пальцы. Золото орнамента раскалилось, покраснело, оплавляясь – и потухло.

На двери остались только глубокие борозды.

– Женюсь, – благоговейно вздохнул Терций. – Ладно, парни, работаем.

Он толкнул дверь плечом – она поддалась, открываясь с ленивым шелестом.

Талия не успела остановиться – Вартоний уже протиснулся вперед, подгоняя остальных. Пришлось шагнуть за порог, но на секунду она все-таки застыла.

Зал открылся перед ней сразу, во всю ширину. Высокий, просторный, с гладким темным полом, в котором отражались пульсирующие печати света. Они мягко мерцали, будто это сам дом дышал, забирал воздух в легкие и снова выпускал.

Слева поднимались к потолку длинные полки, уставленные тубусами для свитков. Сотни. Нет, тысячи свитков. Место, где можно пропасть на годы. У самого основания, рядом с полками, стоял тяжелый стол с широкими бронзовыми зажимами для пергаментов, а рядом с ним – глубокое кресло, обитое потемневшей кожей. Талия представила себя в этом кресле – в тишине, с рукописью в руках. В груди поднималась острая, почти физическая алчность – хотелось схватить хоть что-то, забрать с собой. Но Талия осадила себя. Скоро эти магические техники все равно станут прахом. Гиблое искусство, которое рождает Мертвую Землю.

Терций, не оглядываясь, свернул к дальней стене, где на стене до самого потолка красовалась коллекция оружия. Парни шли следом, уже натягивая льняные рукавицы.

– Зачем это? – Талия не могла оторвать от рукавиц испуганного взгляда и сама не могла понять, что ее настораживает.

– Я присмотрелся к твоей технике. Твою кожу нельзя потрогать руками. Ничего не мешало магам наложить такую же защиту на свои безделушки, – объяснил Терций, разминая пальцы, скрытые грубой материей, – и если ты не хочешь всю ночь провести, проверяя каждый тесачок на ловушку, я предпочту не рисковать. Смотри.

Он указал рукой на их добычу, и Талия не смогла сдержать улыбки.

Пожалуй, эта авантюра и правда того стоила. Мечи, кинжалы, копья, серпы, гладиусы, фалькаты. Длинные, короткие, изогнутые, прямые, с зубцами, с плавными линиями, с рукоятями из рога, дерева и бронзы, с инкрустацией и резьбой. Некоторые – в ножнах, другие обнаженные, отполированные и сияющие, как зеркала. Врезанные тавро острым блеском отливали на лезвиях. Любой из этих клинков мог убить мага.

Терций благоговейно взял с нижней подставки гладиус – короткий, тяжелый, с широким клинком необычного винного оттенка и рукоятью из тисненой бронзы, которая изображала двух сплетенных змей. В их глазах вспыхивали крошечные рубины – дорого, бессмысленно и красиво до неприличия. Взвесив меч, Терций на пробу прокрутил его в руке и взглянул на Талию.

– Хочешь потрогать?

– Мечтаю, – Талия закатила глаза, – собирайтесь быстрее, хватит слюни пускать.

– Ну, вы слышали хозяйку, – лениво протянул Терций, обращаясь к своим подчиненным, – выносите партиями. Тем же путем, каким пришли. Сыч, Бари, Вартоний – за мной.

– Куда? – насторожилась Талия.

– Прогуляться, – широко улыбнулся он, – заглянем в комнаты, тут наверняка полно всякого ценного.

– Мы так не договаривались, Терций, – голос Талии зазвенел. Она шагнула вперед, останавливая его взглядом. – Речь шла об оружии.

– Спокойно, златница, – Вартоний хлопнул ее по плечу так, что чуть не сбил с ног, – парни справятся, а стража все равно парализована. Чего время терять?

– Я с детства мечтал пройтись по городу в сенаторской тоге, – добавил Бари, – может,