Гимн перед битвой - Джон Ринго

Повсюду бродили небольшие группы, одни с бутылками, другие курили что-то пахучее. Из темноты доносились вскрики, свидетельствующие о других удовольствиях. Судя по звуку, согласие было взаимным, и Паппас их игнорировал. Он не был уверен, как бы поступил, если бы оно не было взаимным. Миссия состояла в том, чтобы найти свою часть и присоединиться к ней. Как только это произойдет, все пойдет легче. Или так он надеялся.

Он махнул второму отделению остановиться, а взводу образовать периметр. Бойцы заняли позиции в темноте, с зажатыми в руках дубинами разного рода, а старшины отделений собрались в центре возле него. Он вытащил из кармана карту и жестом велел им посмотреть на нее в свете горящих поодаль костров.

— Чтобы добраться до первой цели, где, по мнению военной полиции, находится наш батальон, нам нужно пройти вот здесь. — Он показал на строения вокруг парадного плаца.

Отметка на карте обозначала бывший вертолетный аэропорт. Оттуда, где они сидели в темноте, было видно, что участок служил чем-то вроде места общего сбора. На нем во весь размах шла гигантская вечеринка, горели многочисленные костры, повсюду шатались большие группы людей. Там находилось не меньше тысячи человек, и мужчин, и женщин.

— Может быть, нам не будут препятствовать, а может, будут. Мы можем обойти вокруг, но это уведет нас далеко в сторону от маршрута, и рано или поздно удача отвернется от нас. — Он показал туда, где валялся без сознания пьяный. — Готов выслушать предложения.

— Как насчет просто пробежать мимо, будто мы делаем пробежку? — спросил Майклз. — Вряд ли они станут приставать к строю, ганни, как вы считаете?

Стюарт фыркнул.

— Видишь кого-либо, делающего физические упражнения? — спросил он.

Адамс отрицательно покачал головой.

— Я согласен со Стюартом. Не думаю, что здесь кто-то занимается физподготовкой. Мы сразу бросимся в глаза.

— И в куче мы можем показаться им опасными, — отметил Стюарт.

Он прищурил глаза.

— О’кей, мы… — начал было Паппас.

— Простите, ганни, можно мне сказать? — спросил маленький рядовой.

Несколько дней назад даже подумать о том, чтобы прервать сержанта-инструктора, казалось немыслимым. Но сейчас не только ситуация требовала свежих идей, сама окружающая действительность создавала, в причудливой форме, чувство дома для Стюарта.

— О’кей, — сказал ганни, — продолжай.

— Думаю, мне с ребятами удастся отвлечь некоторых из них, — произнес рядовой. Он смотрел на отдаленное сборище и морщил бровь в раздумье. — Мы, вероятно, сможем открыть проход типа коридора, остальные смогут проскользнуть по нему.

— Как? — спросил Паппас, наблюдая за думающим рядовым. Он уже понял, что хотя он превосходил новобранца опытом и знаниями, рядовой на световые годы опережал его в сноровке и хитрости.

— Присоединившись к ним, — продолжил Стюарт.

Казалось, он не замечал пристального взора сержанта.

— Послушайте, почти все мы во втором отделении выходцы из кварталов латинос. Мы все свои, здесь мы как дома. Мы были бы там в самой гуще и наслаждались бы каждой проведенной там минутой, — он показал на гулянку, — если бы не получили представление, почему не стоит этого делать.

Он повернулся и посмотрел на сержанта, глаза выражали обретенное по новой уважение.

— Ваша речь имеет сейчас больше смысла, чем когда-либо.

Сержант понимающе кивнул:

— Продолжай.

— Но мы можем… просочиться на эту гулянку. У меня есть несколько эффектных штучек привлечь внимание, цирковые фокусы, которым я научился. Я могу собрать многих из них вокруг меня и ребят. Это создаст проход для вас.

— А если это не сработает? — спросил Паппас.

— Мы все удираем во весь опор, — улыбнулся рядовой.

Паппас задумчиво его рассматривал.

— Когда вы доберетесь до части? — спросил он. Подозрение было очевидным.

Стюарт с упреком покачал головой.

— Ганни, я не говорю, что мы не погуляем там немного. Нам придется это сделать, чтобы раствориться в общей массе. Но мы вернемся все к рассвету. Уйти будет труднее, чем прийти. Отвлечь от вас внимание будет легче всего.

Паппас кивнул и посмотрел на рядового умудренным взором.

— Ох-хо. — Он понадувал щеки в задумчивости. — Знаешь, Стюарт, однажды я собираюсь спросить, как тебе удалось протащить всю свою уличную банду через кадровые фильтры Ударных Сил Флота и прямиком в мой взвод. — Он сделал паузу. — Всю целиком.

Стюарт тонко улыбнулся.

— Но не сегодня, — неуступчиво сказал он.

— Не сегодня, — согласился сержант. — Однако я не собираюсь целиком положиться на твою уличную мудрость. Как только мы переберемся на другую сторону, мы устроим наблюдение, пока я не удостоверюсь, что с тобой все в порядке. Не торопись, мы будем там столько, сколько понадобится.

— У меня все будет нормально, сержант, — сказал рядовой со спокойной уверенностью.

— Прекрасно, значит, ты не против, если мы тоже посмотрим? — с улыбкой произнес Паппас.

Покорившись неизбежному, Стюарт покачал головой:

— Как угодно, босс.

— О’кей, — сказал сержант, — представление начинается.

Стюарт украдкой вытер руки о свой шелк, затем шагнул вперед и хлопнул рукой по широкому плечу солдата перед ним.

— Hola, ’migo, idynde ’sta el licor? — Для выполнения задачи требовалось крепкое спиртное.

Крупный солдат-латиноамериканец повернулся с рычанием.

— Que chingadem quiere saber, cameron?

— Эй, мы сюда только что пришли. Мне нужна выпивка.

В руке Стюарта, как по волшебству, появилась двадцатка. Отделение позади него приняло типичные развязные позы, руки засунуты в карманы или зацеплены большими пальцами за ремень, бедра выпячены, головы крутятся, оглядываясь по сторонам. Обычная группа свойских парней, заглянувших на огонек. Стюарт засунул черенки метлы в куртку за спиной так, что они торчали над плечами. В случае чего, пустить их в ход можно будет в мгновение ока.

Большой солдат бросил один взгляд на банду и изменил свое отношение. У него тоже имелась группа мордоворотов, готовых прибежать на зов, но для драки с неясными шансами время было неподходящее. Он был уверен, что сломает этого коротышку, как спичку, но как знать. Тот выглядел чертовски уверенным в себе.

— Трудно достать, чувак, — сказал большой солдат и сделал глоток текилы. — Маракон возле трибун, обычно у него есть.

— Gracias, — сказал Стюарт, двадцатка внезапно торчала уже из кармана латиноса.

— De nada, — ответил тот и отвернулся к своим приятелям.

— Ну что? — прошептал Уилсон.