Чума Атлантиды - А. Дж. Риддл

Время замерло. Оба смотрели в потолок. Дэвид не знал, долго ли это продолжалось, но Кейт повернулась к нему и поцеловала его в шею чуть ниже подбородка.

Это ощущение вернуло его к действительности, и Дэвид задал вопрос, думать о котором избегал с момента звонка доктору Бреннеру:

– Думаешь, сработает? Думаешь, «Преемственность» может просто взять исследования Януса и Чанга и просто… ну, не знаю, «собрать вместе», как Триединство, и чудом получить лекарство?

– Какое Триединство?

– Ты серьезно?

– Что?

– Это из «Зельды», – растолковал Дэвид. – Ну, знаешь, Линк добывает Триединство, чтобы спасти принцессу Зельду и Хайрул.[8]

– Ни разу не видела.

– Это, гм… видеоигра, а не кино.

«Как она может этого не знать?» Это потрясло Дэвида куда больше, чем шифр Мартина. Но… эта дискуссия подождет до другого раза. Она, наверное, не знает даже разницы между «Звездными войнами» и «Звездным путем». Видимо, ему предстоит порядком потрудиться, если, конечно, обоим удастся пережить ближайшие несколько часов.

– Ладно, не забивай себе голову насчет Зельды. Мой вопрос был о том, сработает ли эта штука. Как ты думаешь?

– Должна. Мы делаем все, что можем.

Дэвид улегся обратно и снова уставился в потолок. Какую мысль он хотел донести? Он и сам не знал. И вдруг испугался. Дурные предчувствия. И дело вовсе не в сражении, уже замаячившем на горизонте. Дело в чем-то другом, в ощущении, которое он пока не мог толком нащупать.

Кейт снова села.

– А откуда тебе так много известно о яхтах? – Она явно пыталась сменить тему.

– В Джакарте у меня была одна.

– Вот уж не знала, что у секретных агентов хватает досуга на праздное времяпрепровождение вроде катания на яхтах, – сказала она не без игривости.

– Яхта была не для праздного времяпрепровождения, уверяю тебя, – улыбнулся Дэвид. – Но могла бы. Это был элемент плана побега, если мне таковой понадобится. И она очень пригодилась, если ты не забыла.

– Что-то не припоминаю, хотя хотела бы, – Кейт принялась разглаживать простыню ладонью.

Она права, теперь Дэвид вспомнил. Во время допроса Иммари накачали ее наркотиком. О спасательной операции и побеге она почти ничего не помнит.

– А что ты с ней сделал? – поинтересовалась Кейт.

– С яхтой? Отдал джакартскому рыбаку, – он с улыбкой поглядел в сторону. – Но скорлупка была славная.

В этот момент его вдруг заинтересовало, где катер теперь, вывез ли Харто свою семью с острова Ява на один из тысяч крохотных необитаемых островков в Яванском море. Там у них был бы шанс выжить. Харто может рыбачить, а его семья – заниматься собирательством. Там чума до них не доберется, а Иммари не станут морочить себе голову ради пары человек на Богом забытом островке. Если дела так пойдут и дальше, они могут оказаться последними людьми на земле… Может, миру это и пойдет на пользу, если землю унаследуют простые люди, жившие по-человечески девяносто девять процентов ее истории.

– Где ты научился судовождению? Или просто на лету схватываешь?

– У отца. Он ходил со мной под парусами, когда я был пацаном.

– Вы часто с ним разговариваете?

Дэвид неуютно поерзал в постели.

– Нет. Он умер, когда я был еще мальцом.

Кейт хотела ответить, но Дэвид ее перебил:

– Не волнуйся, это было давным-давно. В восемьдесят третьем. В Ливане. Мне было семь.

– Бомбардировка казарм морской пехоты?

Дэвид кивнул. Взгляд его пропутешествовал к мундиру Иммари с серебряным дубовым листком чина подполковника.

– Ему было тридцать семь, и он уже стал подполковником. Мог бы дойти до бригадного генерала, а то и повыше. Ребенком я мечтал об этом. Мысленно видел себя стоящим в мундире корпуса морской пехоты с генеральскими звездами на плечах… Что забавно, я по сей день вижу собственный образ, который рисовал так много лет назад. Изумительно, как ясны мечты, когда ты ребенок, и какой запутанной жизнь становится после… Как одна амбиция обращается в сотни желаний и подробностей – большинство из которых связаны с тем, чего ты хочешь или кем хочешь стать.

Кейт вдруг отвернулась, глядя куда-то в сторону.

Может, она таким способом дает ему больше свободы? Дэвид не знал, но ему нравилось чувствовать Кейт под боком, чувствовать прикосновение ее кожи и тепло ее тела.

– В день похорон мать пришла домой и положила на каминную доску сложенный флаг. Он пролежал там следующие двадцать лет в треугольном деревянном футляре, покрытом уймой слоев лака и со стеклянным окошком. Рядом она поставила две фотографии: его крупным планом в мундире и их вместе – где-то в тропиках, где они были счастливы. В тот день дом был полон народу. Гости твердили одно и то же. Я ушел в кухню, достал самый большой черный мешок для мусора, какой смог разыскать, и набил его своими игрушками – пустив туда всех солдатиков, танки и все, что имело хоть отдаленное отношение к армии. Потом ушел в свою комнату и играл в «Нинтендо» следующие года три.

Кейт ласково поцеловала его в лоб у линии волос.

– Зельда?

– Я добыл Триединство пару миллионов раз, – поглядев на Кейт, он улыбнулся. – Потом в какой-то момент проникся искренним интересом к истории. Перечитал все, что попадалось мне в руки. В частности, военную историю. Особенно европейскую и ближневосточную. Мне хотелось знать, каким образом мир стал таким. А может, я думал, что профессия учителя истории – самая безопасная на свете, самое далекое на планете место от настоящих сражений. Но когда грянуло одиннадцатое сентября, единственное, чего мне хотелось, – это стать солдатом. Мой мир словно опрокинули с ног на голову, и я хотел отмщения, но мне хотелось делать единственное дело, для которого считал себя пригодным; дело, указанное мне судьбой с самого начала, но которого я страшился. Может, от судьбы не уйдешь… Что бы ты ни делал, тебе не изменить своей истинной натуры, таящейся в глубине души, пусть даже умершей и погребенной, но все равно движущей тобой все это время.

Кейт не отозвалась ни словом, и Дэвид был ей за это благодарен. Она просто покрепче прижалась к нему телом, спрятав лицо в ложбинке между его головой и плечом.

Уже позже Вэйл ощутил, что дыхание ее замедлилось, и понял, что Кейт спит.

Поцеловал ее в лоб.

И когда губы его разомкнулись, вдруг ощутил, до какой степени истощен. Интеллектуально – от обсуждения записей Мартина; физически – от близости с Кейт; а эмоционально – от откровений перед ней, которыми он еще не делился ни с кем.