Глава клана. Том 2 - Алексей Широков

– Нет, конечно, – усмехнулись у меня за спиной, после чего прозвучал хлопок в ладоши, и я с удивлением уставился на маленькое красное пятнышко, оставшееся на среднем пальце только что залитой кровью руки. – Нечего тебе там делать с такой царапиной. Да и не проблемы мы так решаем, а будущих ликвидаторов воспитываем.

– Эм… – я повернулся к беловолосому лицом, чувствуя все до единой мышцы в теле. – Так в чём разница-то?

Меня чиркнуло с другой стороны шеи, и я вновь почувствовал, как кровь льётся на грудь и спину, но в этот раз не придал значения. Даже трогать не стал, просто, когда фигура передо мной опала водной пеной, повернулся, чтобы увидеть стоявшего за спиной чародея.

– А разница в том, что мы убийцы, а не воины, – произнёс Карбазов. – Первый урок закончен….

– Эм… правда? – произнёс я, почувствовав, как начал кружиться мир, а затем просто завалился на землю, прямо перед тем как погрузиться во тьму.

В себя я пришёл как-то рывком, уставившись на склонившееся надо мной жёсткое, словно вырубленное из камня мужское лицо со свисающими сосульками некогда «белыми», как у всего клана, волосами и трёхнедельной щетиной на волевом подбородке. Не к месту вспомнилось, что, увидев Никодима, а именно так звали чародея Карбазова, на празднике, я посчитал, что это он так в дороге перемазался. А когда он в таком же виде появился в особняке на следующий день – недолго думая решил, что он просто такой сальноволосый неряха, который не следит за собой.

Хорошо ещё, не ляпнул нигде – не успел. Свои же просветили, что он специальный состав помады себе на голову наносит. Белые волосы – это, конечно, прекрасно, да только у нас на солнце они разве что не сверкают, в отличие, кстати, от тех же Светловых. Вот мужик их, как и многие другие беловолосые, не связанные со стихией «Свет», затемняет таким образом. Плюс после обработки они не лезут в глаза, приобретают определённую устойчивость к огню, да и если клещ какой заразный летом с дерева в Зоне на шевелюру свалится, то кусать точно не будет.

– Очнулся? – усмехнувшись поинтересовался Карбазов, протягивая мне руку.

– Что со мной было? – поинтересовался я, ухватившись за протянутую ладонь, которая резко вздёрнула меня на ноги.

– В двух словах – считай, что ты умер, – пожал плечами мужчина и хлопнул меня по плечу. – А так, ты попался в иллюзию, позволил себя отравить, благодаря яду, поверил, что умираешь, и отрубился. В общем, не всё так плохо, как может показаться.

– Ну да, – криво усмехнулся я.

– Отвечая же на твой вопрос – вот взять меня и Марфу, – он слегка скривился и почесал угол заросшей щетиной челюсти. – Реши я её убить – убью. А вот начни я с ней воевать по всем правилам, ну… сам знаешь, как чародеи любят. Так она меня опять отделает так… что повторять ещё раз нет никакого желания…

– Д-да? – я вопросительно поднял бровь.

– Убьёт, убьёт… Даже не сомневайся, – неподалёку от нас с дерева спрыгнула наставница и, медленно сложив руки под грудью, подошла к нам. – Ликвидаторы, Антон, это специализированные чародеи, в соответствии с названием обученные в первую очередь убивать других людей. Пришёл, нанёс один, максимум два удара по своей цели и скрылся, при необходимости сбросив погоню со следа.

– Это я как бы сразу догадался… – буркнул я. – По названию.

– И сам мог объяснить, – в том мне фыркнул беловолосый. – К тому же он вон! Догадался!

– Я тебя, Нико, знаю как облупленного, – отбрила его тётка Марфа. – А особенно твою способность наводить тень на плетень в вопросах, где проще ответить прямо и по существу.

– Но это же не так весело! – воскликнул он, словно большой обиженный ребёнок, а затем, усмехнувшись, заговорил нормально: – Антон, кстати, если ты «сразу» догадался, тогда в чём вопрос-то?

– Я просто не очень понимаю, – ответил я, – почему ты сказал, что «не боец». Ведь любой обученный чародей может быть и ловким шпионом, и тем же тихим убийцей! Но при этом все умеют сражаться. Даже чаровники в итоге могут эффективно противостоять тем, кто всю жизнь учился биться. А ты, насколько я чувствую, совсем не слабый одарённый. К тому же если ты, как говоришь, способен победить ту же тётю Марфу, то…

– А вы, я смотрю, уже на «ты» перешли? – усмехнулась наставница.

Я только поджал плечами. Никодим сам сказал, что не хочет, чтобы я ему «выкал». А мне так даже удобнее, так почему бы и нет?

– Как бы так объяснить… Ты, судя по всему, о таких, как я, даже не слышал, – поджал губы Карбазов, потирая двумя пальцами подбородок, а затем как-то умоляюще посмотрел на Марфу.

– Не победить, Антон, а убить! – ответила женщина, положив руку мне на плечо. – Это, как говорят в одном из Полисов, две большие разницы. Большинство чародеев, таких, как я или уже ты, универсалы. Неважно, «печатники» они или «эгоисты». Мы можем сражаться с людьми и монстрами, да и много чего ещё. И ты прав, говоря, что чародей действительно способен сработать и тихим убийцей, и шпионом. Но именно по этой причине в древности, когда многие кланы воевали друг с другом, появились так называемые «диквидаторы».

– И в чём разница-то? – повернув голову, я хмуро посмотрел на наставницу, потому как складывалось впечатление, что меня аккуратно к чему-то подводили.

– Разница, Антон, в подходе к обучению такого вот чародея, – важно произнесла тётка Марфа. – А также в его целях и задачах.

– А ещё, если говорить о нынешних временах, для руководства Полисов нас не существует, – продолжил за женщину беловолосый. – Для Мурманска, например, я был преуспевающий кудесник. Очень слабый и совершенно бесполезный для действительной службы. Чего ты на меня так смотришь? Я действительно классный суперпрофессиональный артефактор и зачарователь!

– Во всех кланах есть дети, которым однажды выбирают особые роли, – продолжила Бажова, бросив раздражённый взгляд на мужчину. Я не говорю о «телохранителях» или «хранителях очага», это добровольный выбор специализации уже обученными чародеями. Как и я, например, «охотница на чудовищ» и, уж конечно, не говоря про простых кудесников, поражённых в силе. Но есть и те, кого с самого детства воспитывают не так, как всех остальных. Их учат скрывать свои способности. Играть определённую роль…

– И делать это на совесть! – осклабился беловолосый.

– …Но при этом воспитывают тайно как людей, умеющих эффективно уничтожать именно других людей, – закончила Марфа Александровна.

– Я не очень понимаю, – медленно произнёс я, переводя взгляд с лица женщины на мужчину и обратно. – Чего вы мне, собственно, сейчас хотите сказать? Точнее, к чему этот ликбез? Это же не совсем ответ на мой вопрос, так?

– Я же говорил, что у него соображалка работает! – хмыкнул Карбазов, посмотрев на Марфу. – А ты сомневалась.

– А мне положено! – важно ответила она и растрепала пятернёй мне волосы.

– Антон, – изменившимся тоном произнёс Никодим. – Я намерен остаться с вами, и ты мне это позволил, потому хочу взять вашу Катю в ученицы.