Инцидент - Клим Жуков

Майор-аналитик спецразведки МГБ Карибский с каждым часом пребывания на Мадридском фронте впитывал понятие «сиеста», на собственной шкуре ощущая убойное действие тераватт энергии, падающих из радикальной синевы над головой. Когда в тени зашкаливает за сорок, ветер кажется дыханием доменной печи, а над землёй из нитей марева сотканы миражи, сиеста весьма кстати.

Была бы.

Но не было её, не было даже шанса на полуденный отдых, ибо война ведётся круглосуточно, без обеденного перерыва и выходных. А те самые миражи в условиях взбесившейся природы – далеко не тот безобидный феномен, каким его помнят времена более счастливые. В частности, морские мутанты взяли моду атаковать под прикрытием этих фантомов раскалённого воздуха. Другие твари (да полно, твари ли вообще!) замечательно маскируются под мираж и в любую секунду готовы вонзить смертоносное жало под обрез бронежилета.

Кажется, сама земля мстит сапиенсам за то, что в далёком шестьдесят втором русские и американцы обменялись парой сотен «долбанных ньюков», как говорят те самые американцы.

Американцы. А также англичане, немцы и французы.

Осколки блока НАТО в середине шестидесятых держали половину Пиренеев. Сюда, помимо испанской армии, откатились танковые дивизии Бундесвера, бригады морской пехоты и аэромобильные части США вместе с королевскими десантниками, спецназом и ВВС. Именно против них был нацелен Мадридский фронт, рассекший Испанию по линии Картахена – Толедо – Ла-Корунья.

Поначалу с ними не могли покончить из-за чудовищно растянутого плеча подвоза. Никакие решительные действия в таких условиях невозможны. Чуть позже в Гибралтар подошла авианосная группа английского флота, здорово осложнив жизнь.

Но нет теперь ни авианосцев, по которым отработали ядерными торпедами последние советские подводные лодки из числа 5-й эскадры. Нет и Бундесвера, как и бравых морпехов. Никакого, то есть, НАТО. Его место заняла «территория, условно контролируемая врагом». Врага называют по-разному. Несогласные, инсургенты, неприятельские вооружённые формирования, просто бандиты или даже пафосно: Сопротивление! Все эти эвфемизмы отражают действительность одинаково правдиво и ложно, что, однако, не имеет отношения к практической стороне вопроса.

Ибо, как врага ни назови, враг есть враг. И с ним приходится воевать без дураков, по-настоящему. Что очень сложно. Европа, как и весь мир, переживает последствия катастрофы.

И уже полвека никак не добить западную нечисть, так как есть другая нечисть – настоящая. Та, что не делает различий между коммунистом и капиталистом, щедро расходуя яд, ментальное излучение, а также клыки, когти и подлинную ярость, невзирая на политические убеждения.

Из-за них, из-за проклятых мутантов, оказался в Картахене майор-аналитик спецразведки. Для того чтобы вести пехоту через пятна аномалий, аналитик не нужен. А вот чтобы выявлять мутантов, мимикрировавших под человека, или людей, чьё сознание захвачено мутантами, – нужен, и весьма. Новая напасть дала знать о себе два года назад. С тех пор сюда, в Испанию, регулярно командируют аналитиков спецразведки, потому как кого ещё?

Третья «ходка» майора Карибского была в самом разгаре. Он невыразимо страдал, тоскуя о родном Подмосковье, ведь май в Картахене неизменно превращал его в подтаявшее мороженое. Сволочные коллеги сочувствовали, но помогали, как водится, смехом.

– Ты же Карибский? Карибский! Вот и не плачь, тебе здесь самое место! – такова была дежурная хохма однокашника Тёмы Холодова, который, словно споря с фамилией, жару переносил лучше всех.

Первомай майор встретил в здании этапно-заградительной комендатуры Картахена-3. Сюда доставили группу подозрительных личностей, и он который день прогонял их через игольное ушко зубодробительного теста Кемпфа-Войцеха на предмет выявления скрытых мутантов – мимикранов.

Занятие было то ещё! Нервное. Во-первых, жара, как и было сказано. Не способствует забортная атмосфера вниманию и собранности! Во-вторых, «расколотые» мутанты бывают разные. Некоторые понимают, что попались, и немедленно нападают. Имелись прецеденты.

Однако в данном случае всё обошлось. Более того, все семь человек оказались именно людьми, хотя, скорее всего, заброшенными с неподконтрольной территории. Уже битый час майор втолковывал это начальнику комендатуры подполковнику Ройзману, который всё никак не желал смириться с тем, что фигуранты – его головная боль, а никак не спецразведки.

– Говорю вам со всей ответственностью: это ваша клиентура. Поголовно, – сказал майор и устало облокотился на стол.

Подполковник промокнул пот платочком, спрятал его в карман и скептически прищурился.

– Прямо-таки поголовно? А вот эта, как её… – он переворошил папки с протоколами, – Мария Вила-Лобос… очень подозрительная особа. Не находите? Красивая женщина, вот так, на дороге в прифронтовой полосе. Вам это не кажется странным?

– Кажется, – вздохнул майор, страстно желая оказаться подальше от дотошного коменданта за пару тысяч километров, где не так печёт. – Более того, на вашем месте я бы немедля взял чаровницу в разработку. Но я на своём месте. Реакция Войцеха на уровне одного процента, а вазомоторика методом Кемпфа вообще не определяется. Это человек. Как и все они.

– А этот ваш метод не может дать сбой?

– Не может. Тело, как оказалось, поддаётся копированию, сознание – нет. Надо родиться человеком, прожить жизнь, получить опыт, в том числе врождённую память поколений, чтобы обрести подлинную людскую психику.

– Но всё же? А вдруг?

– Тогда, товарищ подполковник, нам всем придётся очень тоскливо. И я, уж точно, ни вам, ни себе помочь не смогу.

Товарищ подполковник так просто не сдавался. Он хотел спросить ещё кое-что и кое-что уточнить, когда в дверь его кабинета постучали.

– Чёрт-те что! – пробурчал он, и громко, не скрывая раздражения: – Да, в чём дело?! Я же просил: не беспокоить!

В двери показалась загорелая физиономия связиста.

– Простите, но это срочно. Майора Карибского вызывают по ВЧ.

– Да в чём дело, дьявол меня задери?!! Объясните толком!

– Не могу знать. Срочно. Победоград вызывает. Воздух.

Майор поднялся и пошёл за связистом, сопровождаемый в спину злым бурчанием коменданта. Что-то насчёт безалаберности подчинённых, которые не могут сразу доложить о «воздухе», то есть сеансе связи, вне всякой очереди. Карибский предвкушал общение с аппаратом беспроводной связи «Алтай-2», чей телепатический принцип на такой дистанции гарантировал пару часов самой упоительной головной боли. А ещё ему отчего-то казалось, что с Испанией можно распрощаться досрочно.

И он был прав.

Разговор со столицей прошёл кратко, был содержательным и стопудовым, как выстрел из гаубицы.

ЧП, товарищи! ЧП такого размера, что ради него не пожалели рейса реактивного дирижабля спецразведки, без оглядки на чудовищный дефицит топлива, запчастей и моторесурса. Самолёты, разумеется, через аномальные поля такой плотности не летали вовсе. Глубокой ночью следующего дня майор Карибский сидел в приёмной начальника спецразведки МГБ СССР генерала Кречета в столице, в Победограде, под стометровыми перекрытиями подземного города.