Адам & Адам - Глеб Соколов

В Центральной Африке

Христианский миссионер Хуан Суарес хорошо знал, что с африканскими колдунами лучше дела не иметь. И не потому, что он, подобно их соплеменникам, панически боялся их убийственных заклятий. Ни в какие заклятья не верил. Просто все колдуны, с которыми приходилось хоть как-то сталкиваться, были редкостными жуликами и проходимцами. Суарес был уверен: они откровенно дурачат соплеменников, наживаясь на их глупости и приверженности диким суевериям.

Но в последнее время Суарес, хотя его духовный сан и его миссия никак не позволяли делать этого, подружился с колдунами. Вернее, дружбой в прямом смысле слова это не было. Скорее — взаимным интересом. Суарес тайно, под покровом ночи, встречался с колдунами, платил, и они сообщали некоторые сведения… Впрочем, очень путанные, отрывочные и сдобренные чудовищными порциями колдовской околесицы, без которой эта публика обойтись не могла.

Суарес выбрался из глинобитного дома, больше походившего на убогую хижину, на воздух. Но удушливая, влажная жара что в доме, что за его пределами была одинаковой. Голова у Суареса кружилась. Он знал, что болен, жить ему осталось немного, и потому не боялся идти на риск… Он был единственным европейцем, отважившимся забраться в эти смертельно жаркие дебри, и старался собрать больше информации о таинственном и пугавшем, что происходило в них…

Кругом уже царил мрак, но в руках Суареса был маленький электрический фонарик, который до времени он держал выключенным. Сделав несколько шагов по глинобитной веранде, он неожиданно споткнулся обо что-то… Это насторожило его — некоторое время назад, еще при дневном свете, он сам вымел веранду веником из пальмовых листьев…

Суарес включил фонарик и, хотя уже всякого насмотрелся и ко многому привык, с неодолимым ужасом и отвращением увидел у ног колдовские предметы: собачью голову, высушенного хамелеона и коготь вороны…

Тут же за спиной раздался торжествующий хохот:

— Ты вздрогнул!.. Значит, все время боишься! Твой бог не способен защитить тебя!.. При этом я знаю, ты говорил людям, что Аджио — проходимец и обманщик. Не надо нести ему деньги!..

Суарес поднял глаза и различил, наконец, темную фигуру, нахально развалившуюся на дереве на развилке из трех толстых ветвей у самой стены хижины. Фонарик был уже выключен.

— Опять этот твой балаган, Аджио!.. Зачем?.. Я жду тебя уже целый час, а ты сидишь на ветвях и не заходишь.

— Мне приятно, что ты ждешь, Суарес!.. Знаешь, почему ты делаешь это?.. Тебе нужны мои знания. Мне мно-огое известно. Я такой же, как мой покойный отец. А у него не гнушался консультироваться даже сам президент страны!.. Мой отец видел будущее…

У Суареса опять закружилась голова. Он сделал шаг к дереву, ухватился за ствол. Колдун бесшумно спрыгнул на землю и оказался у него за спиной. Суарес не поворачивался, он думал о том, что Африка убила его… Это была смерть в рассрочку: он слишком долго жил под убийственным солнцем и от жара в его организме случился сбой. Смерть поселилась в Суаресе.

Многие европейцы, работавшие в Африке и потом вернувшиеся домой, через некоторое время начинали ходить по врачам — у них обнаруживали рак. Не обязательно кожи. От непривычной температуры и радиации внутри организма происходил сбой, и тогда — все… Поэтому в Африку ехали так неохотно.

Нужно было ехать туда, где есть клиники и врачи, но он не хотел… Слишком поздно!.. И потом, он испытывал к этим таинственным джунглям сильнейшую привязанность. Они для него — как наркотик…

— Ты сердишься на меня, Суарес? А зря! — проговорил за спиной колдун. — Я полезен тебе… Посвети-ка своим лучиком вон туда…

Суарес почувствовал, как колдун берет его за руку и протягивает ее в определенном направлении. Миссионер зажег фонарь… Вокруг всей хижины на буро-красной земле черным порошком был очерчен круг…

— Это оградит тебя… В джунглях кто-то ходит. Вчера я встретился с ним.

Суарес вздрогнул.

— Какой он?!.. — нервно спросил миссионер.

Вдруг с ветвей дерева на Суареса что-то капнуло: липкое, противное… Включив фонарик и направив его вверх, Суарес содрогнулся от отвращения: к ветке был привязан полувыпотрошенный цыпленок с кровоточащими внутренностями. Под ним — укреплен маленький черный горшочек.

— Что это?.. — не удержался Суарес. Он чувствовал, колдун только и ждет вопроса — понести обычную околесицу.

Миссионеру была нужна информация, а не суеверия.

Но Аджио молчал…

— Позавчера за мной гнался кто-то…

— Люди-дьяволы?! — оживился Суарес.

— Нет, те, кого ты называешь людьми-дьяволами, здесь ни при чем…

— Да кто же тогда?!..

Колдун задумался.

— Мокелембембе, Суарес. Вот кто!.. — наконец сказал он.

— Тьфу ты черт! — невольно Суарес выругался. — Не такого ответа я от тебя ожидал!.. При чем тут мокелембембе?!..

Суарес надеялся, Аджио скажет «сам дьявол». Это придавало смысл жизни миссионера, делало ее подвигом.

— Ты узнал что-нибудь про ящики, оставленные учеными? — спросил он колдуна.

— Опасное дело… Джунгли умеют хранить тайну. Опасно к ней подступаться!..

Какое-то время назад, когда страна еще не была охвачена очередной гражданской войной, из интереса к людям-индиго в джунглях стали появляться группы ученых.

Одна из них собирала данные с помощью специальных «черных ящиков», — будучи размещены в труднодоступных районах, замаскированные, они снимали все, что происходило вокруг. Потом носители информации изымались и изучались. Но ученым помешала очередная вспышка насилия: покинули страну, бросив в джунглях ящики вместе с информацией. Но ведь те долго могли вести автономное наблюдение! Теперь Суарес при помощи колдуна выяснял — может, лесные охотники знают, где они лежат, за вознаграждение доставят миссионеру? Он отправит ящики в Европу. Как знать, какая информация зафиксирована на носителях…

— Что-то недоброе происходит в джунглях, Суарес!.. — колдун вплотную приблизился к миссионеру. — Охотники боятся идти в лес…

— Послушай, мне нужны ящики!.. — с раздражением проговорил миссионер. Ему было все тяжелее стоять. От слабости, не от жары, он покрылся мелкими бисеринками пота.

— Не о том думаешь, Суарес. Сейчас каждому надо беспокоиться о себе, — колдун схватил его за руку и потащил за глинобитный дом. Здесь, неподалеку от стены, к которой вплотную подступали густые лесные заросли, Аджио проговорил:

— Включи свой фонарик и посмотри!.. Вот это меня напугало больше всего!