Законы Рода. Том 13 - Ascold Flow

— Зай, привет, — к разведчику тут же подошла его супруга и схватила под локоток. — Что ты тут всё шепчешься? Работать не надоело? Нет бы со мной время провести…

— Прости, мне надо по работе отъехать.

— ОПЯТЬ⁈ — стукнула она ножкой по полу, чудом не сломав каблук.

— Дело государственной важности!

— Ух, Багратион… Если я узнаю, что у этой важности есть женская грудь, я её в псарне закрою и Пятнышко туда пущу поиграть! — тут же начала ревновать жена этого бедолагу, который в Амазонии действительно был в наибольшей зоне риска, как оказывается.

— Пятнышко? — не сразу сообразил, что речь о моей собаке.

— Да. Анастасия днём выспалась и сейчас не может уснуть, поэтому она с бабушкой и дедушкой играют с твоим псом. Надеюсь, ты не против? Юля сказала, что он очень умный и добрый пёс. Никогда никого не обидит.

— Юля? — переспросил Багратион, чем допустил фатальную ошибку.

— Что, уже забыл ту сногсшибательную красотку, от декольте которой ты взгляд отвести не мог?

— Родная, ну ты чего?.. Я же просто задумался о…

— Боже, Багратион! Избавь меня от подробностей той грязи, о которой ты думал в тот момент, и не корми меня ложью. Езжай уже на свою работу.

Уф, а она суровая!.. Впрочем, чего ещё ожидать от внучки императора на пенсии.

— Граф, а не хотите ли вы познакомить меня со своими друзьями? — отпустив мужа и ухватившись за мой локоть, жена Багратиона отправилась вместе со мной к лестнице, явно пытаясь вызвать ревность в Александре. Даже прекратила обращать на него всяческое внимание.

Я вывернул шею и посмотрел в уставшие глаза Багратиона. Держись, мужик. Любовь того стоит. Однажды и у тебя будет отпуск. Наверное… Я попытался донести до него свою мысль, но лишь взглядом это оказалось сделать намного сложнее, чем словами…

Глава 3

— Ну что же… Вот и настал этот день. Сегодня я всем докажу, что я истинный наследник моего старинного рода, в отличие от моего глупого брата!

Парень осторожно выглянул из придорожных кустов и, сощурив глаза, всмотрелся в покрытый снегом участок Берестьева, освещённый первыми лучами солнца. Он, готовый доказать всему миру, но в первую очередь своему отцу и своей любви, что нет в этом мире человека более достойного, нежели он, с пяти утра скрытно наблюдал за обстановкой на территории своего врага.

— Леночка, жди меня, я освобожу тебя от цепких лап этой фальшивки! Ты будешь свободна, птичка моя, и сможешь выбрать меня, совершенно не опасаясь за свою жизнь.

Парень грезил о Светловой Елене ещё с тех самых пор, как впервые увидел её в стенах академии. Но он был джентльменом: узнав, что у неё есть жених и что она давно уже обручена, решил не мешать её счастью. Вместо этого он тайно ото всех работал, копил состояние, желая приобрести могущественный артефакт и доказать своему отцу, что даже без поддержки семьи он более чем достойный человек. Не забывал он и о тренировках, всего себя посвящая культу силы, ведь кольцо рода отметит заслуги парня и само выберет его, когда придёт время. Он был целеустремлённым человеком, в отличие, как он думал, от своего ленивого, жалкого, наглого противника, который совершенно не ценил того шанса, что попал ему в руки.

Парень был скромен и молчалив, но внутри ощущал себя настоящим героем, что однажды спасёт если не империю, то многих людей точно, и его по достоинству оценят. Его признают талантом империи, и о его легендарных подвигах будут писать везде и всюду. А он скромно будет отказываться от интервью и просить журналистов не называть его героем. Ведь таких, как он, множество, и он просто сделал свою работу, спасая империю.

— Все увидят, что Берестьев — лишь муляж, созданный правительством для отвлечения внимания людей от истинных проблем. Он никчёмная и жалкая пешка, не способная ни на что. Потому он и не появляется в академии, боясь разоблачения! Бедная Леночка… Попала на крючок этого лжеца-извращенца! Но не переживай. Боря здесь, Боря пришёл за тобой. Боря спасёт тебя!

С тех самых пор, как помолвка сорвалась, я пристально следил за тобой и тайно помогал тебе. Настало время нанести финальный удар и разбить тот мираж, что не даёт тебе узреть лицо истинно достойного твоей любви героя!

«…узреть лицо истинно достойного твоей любви героя!» — раздался голос из аппаратуры разведчиков, что стояли на соседней улице в фургончике и уже пятый час слушали монолог застывшего в кустах «героя».

— Коля, умоляю, вырубай… Я сейчас уссусь со смеху!.. — утопив лицо в ладонях, еле выдавил из себя оперативник.

— Подожди… Мне интересно, сколько он ещё продержится.

Разведчики, само собой, не зевали и быстренько пробили, кто и зачем сюда пришёл весь из себя такой героически таинственный.

— О! Берестьев на горизонте! Ждёт кого-то…

— Ох ты! Догадываюсь, кого… Смотри, шеф едет на своей машине.

Разведчики быстро переключились на наблюдение за своим боссом и мгновенно стали серьёзными, забыв о «спасителе» бедной и несчастной Светловой, которая прямо сейчас должна была уже падать от усталости после бурной и весёлой ночи.

Из машины Багратиона неожиданно вышел ещё и Романов Константин, и оперативники подорвались, на всякий случай вышли из укрытия и заняли позицию рядом с кустами поборника выборочной справедливости. Начальство соглядатаев обменялось рукопожатиями с владельцем этого участка земли и сгоревшего дома, и вся троица отправились за скромный, по сравнению с соседскими, забор. Пару минут спустя оба руководителя национальной разведки вышли, сели в машину и уехали.

Разведчики выдохнули и уже хотели было вернуться в фургончик, но Коля ткнул напарника в бок и показал на кусты. Избавитель от фальши негромко бухтел что-то себе под нос, готовясь действовать, ведь его цель вновь вышла за ворота и стала с недовольным видом разглядывать забор.

— Как только двинется — перехватываем, — решили оба оперативника разом и приготовились, заняли позицию, стараясь выглядеть максимально естественно и не привлекая к себе внимания.

— А-а-а-а-а! — раздался крик из кустов, и началась какая-то непонятная возня.

Коля и напарник тут же рванули на перехват.

— Гражданин, вам помочь? — зависли оперативники над вселенским уравнителем, что барахтался в полысевших зимою кустах и лицом ворошил снег.

— Я… Просто… Что