Законы Рода. Том 13 - Ascold Flow

В общем, пыльца эта крайне редкая и ценная. Ценная потому, что стимулирует регенерацию клеток. Одна доза лекарства с этой пыльцой способна полностью обновить организм, имеющий явные и скрытые патологии. Правда, её эффект распространяется именно на магические, а не физические повреждения, поэтому в лекарстве артефакта ещё куча всяких стимуляторов и анестетиков, что и будут способствовать моментальному заживлению внутренних повреждений. И вот эту вот гремучую смесь получат маги-пациенты после первой инъекции сжиженной маны.

Разумеется, есть и ряд нюансов… Во-первых, артефакт с лекарством способен помочь только пятидесяти людям, после чего его надо будет вернуть Собирателям. Дозу подстроили как раз по число жертв моего иньектора. Во-вторых, у лекарства срок годности несколько месяцев. В-третьих, это не панацея. Моя энергия эфира с целебным эффектом будет в несколько раз полезнее. Это же признала и мой очаровательный куратор. В общем, смысла экономить и держать это лекарство на случай беды нет. Но в любом случае анестезия и моментальное восстановление внутренних повреждений во время всей «операции» очень поможет моим людям. Но мне сначала надо всё проверить на себе.

Конечно, на всех чудо-препаратов не хватит, если Багратион вдруг решит привести пару сотен человек в мой тренировочный лагерь. Тогда придётся обычными лекарствами и химией давиться, да на целителей надеяться, но всё равно должно помочь всем. И если вдруг окажется, что модернизированный эфиопский артефакт слишком суров и опасен… Что же, в любом случае тело, погруженное в создаваемую мной баню с паром из маны, само начнёт меняться, просто медленнее. Я же хочу побыстрее усилить ребят, чтобы у них было время привыкнуть к изменениям и чтобы организовать для них практику. Бесконечную изнуряющую практику, где мы дружно будем тренироваться. Правда, не всегда на полигоне… В любом случае с нами поедут многие тысячи зелий здоровья и маны. И ещё больше я постараюсь добыть в январе. Отожму у наших врагов, чтобы им жизнь мёдом не казалась. А запасы у них большие — мы с Фомой лично проверяли…

— Ну что же… — посмотрел я на «Ласточку» и эфиопский экстрактор, как только тестовое помещение было готово, а ваза, забитая доверху жемчужинами маны, вытащена из пространственного кольца и теперь заполняет плотной энергией всё герметичное помещение. — Почему бы и не попробовать…

Два последовательных укола, и впрыснутые в меня магия и химия мгновенно спровоцировали эфир, что стоял на страже моего тела.

Глава 4

— Заходим, дамы и господа, прыгаем вниз, не стесняемся… — призывал я своих соратников, проводив гостей вечером того же дня.

Багратион и Романов — единственные из посторонних, кто присутствовал на этом мероприятии. Шанс попробовать мою экспериментальную площадку для совершенствования был у каждого из присутствующих, и все, даже бабушка Нина и дед Пётр, спустились, хоть и вымотались за день. Всё-таки с внучкой сидеть — это не мутантам головы откручивать. Это намного сложнее…

— Маша, ты чего не прыгаешь?

— Так я не маг… — поёжилась, стоя в лёгкой шубке, скромница-красавица и начала дышать на свои ладошки.

— Прыгай давай, это для всех полезно будет! — настоял я и указал вниз, где в свете пары фонарей уже рассредоточились люди и с удивлением пытались понять, что за сюрприз этакий я им подготовил.

— Жарковато тут! Сауну решил устроить, Максим? А где парилка? — скидывая пальто и смеясь, поинтересовался Сокол.

— Сейчас устроим парилку. Вообще, этот комплекс рассчитан на меньшее количество человек, но для простой демонстрации и так сойдёт. Кто-нибудь что-нибудь заметил уже?

— Душно тут.

— Вентиляции явно не хватает.

— Артефакты странные…

— В углу склад зелий маны.

— А там за проходом — зелья здоровья!

Все начали наперебой пытаться угадать, что именно я тут устроил. Даже Фома весело подпикивал, внося свои мудрые хомячьи мысли в головы хомо сапиенсов.

— Мана зашкаливает, — покачал рукой с часами, на которых горел синий индикатор датчика маны, Багратион.

— Всё верно! Все молодцы! Но главное — плотность маны! И это я ещё успел немного проветрить. Демонстрация будет не сильно долгой, проблемы вентиляции мы решим, когда поедем на реальный объект. Ну а пока…

Я достал вазу, взятую из сокровищницы Романовых, и начал вытаскивать из неё одну жемчужину за другой.

— Жемчужины руками не трогаем, они содержат мою энергию! Ну, вы и сами знаете. Всё же успели уже ощутить их эффект в Кощеевке. Но что, если я немного добавлю объёма в окружающее пространство, которое… — я сделал небольшую паузу, заставляя всех сконцентрировать свои взгляды на мне, — будет герметичным? И мана не рассеется?

— А такое возможно? — удивились и Сокол, и Юля, и начитанная Маша… Да все удивились, кроме разведчиков.

— Вы даже не представляете, насколько организм становится восприимчив к энергии, когда начинает в ней купаться! Я сам недавно оценил эффект и был, скажу прямо, крайне доволен! Ну что ж, начнём!

Я пошёл вдоль стены, укладывая каждые двадцать сантиметров в каменные чаши по жемчужине. Затем сверху накрывал ещё одной чашей, чтобы энергия случайно не стала агрессивной при контакте с другими людьми. Даже в Кощеевке за вазой следили, когда использовали жемчужины, не трогая их руками при этом. И одной жемчужины хватало, чтобы общий магический фон и плотность маны увеличились во всём посёлке. И особенно сильно в моём загородном имении.

— Словно туман… — с удивлением провела рукой по воздуху Мария.

— Да, она скоро пропитает всё вокруг и будет подобна пару или туману — настолько плотной окажется, — подтвердил я и продолжил раскладывать жемчужины. — Итак! Прошло чуть больше трёх минут, пока я раскладывал жемчужины, и уровень маны в этой герметичной комнате уже повысился в… Константин Игоревич, не подскажете?

— Отчего же не подсказать? Подскажу…

Он вытянул руку с кольцом из альбиносного хаорита, и перед ним на землю приземлилась полуметровая бандура — инструмент, оценивающий объём магии в пространстве. Совсем не такой маленький, как я себе представлял. Я такие только в учебниках видел академических.

— Ну что там?

— Сейчас, включаю… Так… Меряю. Средний магический фон и плотность маны в столице составляет ноль целых восемьдесят девять сотых лирой. Что такое лирой, все, я надеюсь, знают? — уточнил Романов у присутствующих, но все мы знали, что единицу плотности маны назвали по фамилии бельгийского исследователя, создавшего первый в мире прибор, способный измерить эти показатели. — Сейчас прибор