Жизель - Джон Уиндем

Дом Партлендов – это большое здание слева, ярдах, в ста от указателя, надпись на котором гласит:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПЛЕЗЕНТГРОВ.

НАСЕЛЕНИЕ 3226 ЧЕЛ.

А чуть ниже, на отдельной доске – добавление:

САМЫЙ ЖИВОЙ ГОРОДОК

НАШЕГО ШТАТА – И ВСЕХ ДРУГИХ.

СМОТРИТЕ, КАК ОН РАСТЕТ!

В большой гостиной Партлендов миссис Клейберт объясняла:

– Дорогие мои, я должна извиниться. Еще сегодня утром я сказала себе: Этель, на этот раз нужно быть точной. Именно так я и сказала. А теперь я опять задерживаю вас. Мне так неловко! Вечно что-нибудь случается. Когда я выходила, пришел почтальон. У него был пакет от моего сына, Джема. Вы знаете, мой мальчик в Европе, в оккупационных войсках. Я, конечно, не могла сразу уйти. Мне просто нужно было взглянуть. А увидев, что в пакете, я так разволновалась. Вот, смотрите, разве это не чудный подарок?

С лицом фокусника миссис Клейберт сняла бумагу с предмета, который держала в руках, и подняла его повыше. Вокруг нее собрались дамы из музыкального общества Культурного клуба города Плезентгров, секции продольных флейт. Среди скромных инструментов, на которых они бы уже играли в этот момент, не опоздай миссис Клейберт, этот выделялся особым благородством. Его темная поверхность по всей длине была покрыта резьбой – переплетением виноградных лоз и листьев. Казалось, что рельеф был слегка стерт за долгие годы прикосновениями пальцев. Полированное дерево самого темного каштанового оттенка мерцало, как атлас.

– О, Этель, это старинная вещь. Ей лет сто, а может быть, и больше, – сказала миссис Мюллер. – Тебе повезло! Я и не знала, что у вас сын – миллионер. Наверное, эта флейта стоила ему кучу денег.

– Да, мой Джем славный мальчик. Он не будет скряжничать, если его маме что-то нужно, – сказала миссис Клейберт немного самоуверенно.

Каким-то образом миссис Партленд оказалась в центре группы, когда все думали, что она в стороне. С миссис Партленд всегда так. Она взяла инструмент у миссис Клейберт и осмотрела его.

– Работа просто элегантна, – сказала она с выражением, предполагающим, что другими качествами флейте обладать не дано. Она провела пальцами по гладким полированным выступам. – Да, конечно, она сделана старым мастером. Однако, – добавила она строго, – верна ли настройка?

– Я не знаю, – призналась миссис Клейберт. – У меня не было времени попробовать. Я просто сказала себе: Этель, ты должна показать это своим друзьям, – и сразу принесла ее сюда.

Миссис Партленд возвратила инструмент.

– Прежде чем мы начнем, надо бы проверить. Барбара, подай ре для миссис Клейберт, – попросила она. Миссис Купер подняла свою флейту и извлекла требуемый звук. Это была грустная нота.

Миссис Клейберт нашла клапаны и подняла мундштук из слоновой кости своего великолепного инструмента к губам. Затем тихо дунула.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

– Да, я думаю, это – ре, – признала миссис Мюллер. – Но тон очень необычный, не правда ли? Больше похож на… Даже не знаю точно, на что. Но звук и в самом деле замечательный.

Миссис Партленд, удовлетворенная состоянием инструмента, поднялась на скамеечку для ног, служившую ей трибуной. Миссис Клейберт все еще смотрела на свою флейту с удивлением и восхищением.

– Трудно было ожидать, что она зазвучит, как современная флейта, – сказала она. – Ведь сейчас их делают иначе – есть всякие механизмы, приспособления. Они все, наверное, так звучали в старину.

Миссис Партленд постучала своей дирижерской палочкой.

– Девочки! – сказала она решительно, но ее никто не слышал.

– Вы знаете, – продолжала миссис Клейберт, как бы погружаясь в мечтательный транс, – я так и представляю себе какого-нибудь старинного странствующего музыканта, играющего на этой самой флейте в средневековом зале. С огромными дубовыми балками, с тростником на полу, с…

– Дамы! – скомандовала миссис Партленд. Ее суровый тон оборвал миссис Клейберт и заставил всех повернуться лицом к дирижеру. Она продолжала: – Начнем с той вещицы Пурселла, которую мы играли в прошлый раз. Для разогрева пальцев. Ноты есть у всех?

Дамы приготовились, возложили пальцы на свои флейты и сосредоточились на нотах. Миссис Партленд стояла на возвышении с поднятой палочкой.

– Так, все готовы? Миссис Люббок, боюсь, что вам придется смотреть поверх листа миссис Шульц. Итак – раз, два, три…

С первого звука стало ясно – что-то не так. Одна за другой они сбились и прекратили играть, оставив удивленную миссис Клейберт с долгой, мягкой нотой, исходившей из ее инструмента. Миссис Партленд вздохнула укоризненно, но не успела ничего сказать, а белые пальцы миссис Клейберт начали изящно двигаться по темному дереву.

Мелодия – легкая, ритмичная и милая, словно майское утро, – кружилась по комнате. Миссис Клейберт начала раскачиваться, играя. Она выставила вперед ногу. Легко, как балерина, она прошла по комнате и скрылась за дверью. За ней, величаво качаясь, поплыли дамы из Культурного клуба города Плезентгров, грациозные, как нимфы на лугу…

Когда они подошли к перекрестку, горел красный сигнал. Они остановились и ждали там, будто в оцепенении. Полицейский, который славился своей невозмутимостью, вытаращил глаза. Он подошел к миссис Клейберт с выражением, в котором сострадание сочеталось с подозрением. Во взгляде же, брошенном им на инструмент, подозрение не смешивалось ни с чем – как будто это была какая-то дубинка, хотя и разукрашенная.

– Что это? Что здесь происходит? – спросил он.

Миссис Клейберт не ответила. Она смотрела на полицейского блуждающим взором, как будто не пришла в себя после сна. Некоторое время все молчали. Миссис Партленд почувствовала, что ей следует как-то уладить это дело.

– Все в порядке, не обращайте внимания. Это так, знаете ли… что-то вроде языческого танца в честь богини Кибелы, – выпалила она неожиданно для самой себя.

Полицейский оглядел всю компанию. Его веки медленно опустились и снова поднялись.

– Я об этом ничего не знаю, – признался он. – Но, леди, я бы посоветовал вам исполнить этот танец где-нибудь в другом месте.

– Хорошо, – сказала миссис Партленд необычайно кротко. – Девочки, – начала она. И тут краем глаза увидела, что руки миссис Клейберт опять поднимают инструмент. Она быстро перехватила флейту: – О нет, только не это!

Мистер Клейберт осматривал флейту. Он смотрел на нее под лампой и так, и этак. Он мог бы попытаться подуть в нее, если бы мундштук не был убран от беды подальше в сумочку миссис Клейберт.

– Да, – сказал он, – вещь старая. Но достаточно ли она стара, чтобы…

– Сколько же лет ей должно быть? – спросила миссис Клейберт.

– Я не могу быть совершенно уверен, но думаю – лет семьсот-восемьсот.