Жизель - Джон Уиндем

Ни один из жителей Плезентгрова не выказал какой-либо радости от такой ситуации.

– Я не понимаю, – жаловался Эл Дикин с бензоколонки. – Откуда они все взялись? – вопрошал он. Потом решительно повернулся к миссис Клейберт. – Как они сюда попали? Откуда они пришли?

Миссис Клейберт почувствовала враждебную атмосферу. Не успела она ответить, как миссис Партленд сказала решительно:

– Мы можем отложить выяснение этого. Сейчас я хочу знать другое: раз они здесь, собирается ли кто-нибудь принимать какие-то меры? – она посмотрела многозначительно на мэра Дункана. – Что-то нужно делать, – добавила она выразительно.

Джим Дункан сохранял выражение человека беспристрастного, погруженного в мысли. Он все еще находился в этом состоянии, когда вперед выбежал Элмер Дрю и сразу дернул его за рукав. Элмер был маляром, совмещая это занятие с узкой специальностью по изготовлению вывесок, но обе эти профессии делают добросовестного человека исключительно разборчивым в деталях.

– Как ты думаешь, Джим, сколько их всего? – спросил он.

На это мэр мог, пожалуй, попытаться ответить. Джим немного успокоился.

– Гм, – заметил он, – я думаю, три тысячи, Элмер. Не меньше. А может быть, и больше.

– М-да, – кивнул Элмер и стал выбираться из группы, чтобы взять свои кисти. По его мнению, этого было достаточно, чтобы предварительно изменить цифру 3 в указании численности населения на цифру 6, пока кто-нибудь не произведет точного подсчета.

– Три тысячи детей, – повторил Эл Дикин. – Три тысячи! Это дает делу совсем другой поворот. Ни одна община размером с нашу этого не потянет.

– И какой такой поворот это дает делу? – спросила миссис Партленд спокойно.

– Ну, это теперь дело штата. Проблема слишком велика, чтобы мы ее разрешили.

– Нет, – сказала миссис Клейберт отчетливо.

Они посмотрели на нее.

– Что значит ваше «нет»? – потребовал Эл. – Что нам делать с тремя тысячами детей? И кроме того, разве мы обязаны? Мне кажется, вам, Этель Клейберт, нужно объяснить нам еще очень многое.

Миссис Клейберт бросила взгляд вокруг.

– Да, это трудно объяснить… – сказала она.

На помощь к ней великодушно пришла миссис Мюллер.

– Я думаю, что иногда появление трех тысяч детей не трудней объяснить, чем появление одного, – заявила она резко.

Это упоминание о забытом эпизоде из прошлого Эла Дикина на мгновение смягчило его.

– Но мы же не можем просто стоять и ничего не делать, – сказала миссис Партленд. – Этих детей скоро надо будет кормить, а также присматривать за ними.

Это было верно. Удивление сменялось раздражением. Некоторые девочки постарше взяли малышей на руки и качали их, размахивая в такт золотистыми косами. Миссис Клейберт сбежала вниз по ступенькам и вернулась, прижимая к себе одну из малышек.

– Это верно. Нам нужно что-то делать, – согласилась миссис Мюллер.

– За городом, у Рейлз-Хилла, есть старый армейский лагерь, – сказала миссис Партленд. – Если бы мы смогли накормить их и привести туда…

– А кто их будет кормить? – настаивал Эл Дикин. – Я думаю, что Этель Клейберт просто не имеет права бросить здесь три тысячи детей в надежде на то, что…

Мэр добавил:

– Я думаю, что жители Плезентгрова смогут накормить их раз-другой, но кроме этого… А вот и Ларри! – прервал он речь. Как моряк, потерпевший крушение, взывает к спасателям, он позвал через улицу: – Эй, Ларри!

Полицейский поднял глаза и помахал своей большой рукой. Он двинулся через улицу, пробираясь между детьми наподобие человека, идущего по клумбе.

– Кто же это сделал? Кто их сюда привел? – требовал он, поднимаясь по ступенькам.

Все посмотрели на миссис Клейберт. И полицейский тоже. Он спросил:

– Вы несете ответственность за всю эту команду?

– Да, думаю, что я, – признала миссис Клейберт.

– Целых три тысячи, – добавил Эл Дикин. – Полторы тысячи маленьких Гретхен и полторы тысячи маленьких Гансов – и ни одного родного слова по-английски на всю компанию.

Полицейский сдвинул фуражку и почесал голову.

– Из Европы? – спросил он.

– Ну да… – сказала опять миссис Клейберт.

– У вас есть их иммиграционные документы? – спросил полицейский.

– Нет, нет… – сказала миссис Клейберт.

Полицейский оглядел детей. Затем снова обратился к миссис Клейберт:

– Полагаю, что несколько вагонов неприятностей вам обеспечены. И они мчатся в вашу сторону на хорошей скорости. – Он помедлил. – Кто они? Дети перемещенных лиц?

Миссис Клейберт посмотрела в сторону, через улицу.

– Да, – сказала она. – Я думаю, именно так и обстоит дело.

– Они совсем не похожи на перемещенных лиц в журнале «Лайф», – сказала миссис Партленд. – Слишком чистые и опрятные. К тому же они все выглядели вполне счастливыми, пока не проголодались.

– Разве вы не были бы счастливы, попав в такой город, как Плезентгров, после всех этих европейских развалин? – спросила миссис Мюллер.

– У них есть право выглядеть счастливыми, – сказала миссис Клейберт с неожиданной твердостью. – А Плезентгров обязан позаботиться о том, чтобы они и на самом деле почувствовали себя счастливыми.

– Однако… – начал Эл Дикин.

Миссис Клейберт сильнее прижала к груди малышку, которая была у нее на руках.

– Разве это не милые дети? Вы когда-нибудь видели более милых детей? – потребовала она.

– Конечно, это так, но…

– Разве есть что-нибудь более ценное для общества, чем его дети – и счастье его детей? – продолжала она со страстью.

– Да, конечно, но…

– Тогда я думаю, что это делает Плезентгров богатейшей общиной в нашем штате, – заключила миссис Клейберт, торжествуя.

Наступила тяжелая тишина.

– Да, конечно. Это чертовски верно, – согласился мэр Дункан. – Но в настоящий момент мы должны быть практичны. – Он бросил вопрошающий взгляд на полицейского.

От детей быстро уходило восхищение новым. Все больше малышей начинали плакать, немногие ребята постарше продолжали смеяться. Девочка в веселой полосатой юбке и бархатном корсаже с кружевами поднялась на ящик перед магазином тканей. Ее рот открылся, и она начала размахивать руками. Сначала с крыльца ничего не было слышно. Затем голоса вокруг подхватили ее песню. Она прошла по всей толпе, пока не заглушила плач. Дети стали петь и раскачиваться, волнуясь, как поле ячменя на ветру. Миссис Клейберт качала ребенка, которого держала, в такт со всеми. Она слушала незнакомые слова с улыбкой на лице и слезами на глазах.