Жека - Arladaar

В группе держался в стороне от всех. Делал своё дело — приходил на учёбу, учился, если спрашивали, весомо отвечал, но в основном молчал, листая учебники. Потом так же шёл домой. Каждый день проходил одну остановку пешком, заходил в тир при Обществе охотников и рыболовов, совал дежурному червонец, и с полчаса стрелял по мишеням, всё лучше и лучше. Из воздушки, из мелкашки — без разницы. Потом ехал домой, делал домашку, следом шёл на поляну. Иногда дрался на ринге со всеми подряд.

Теперь у пацанов было место, где зависать, и посиделки в подъездах прекратились. Начались посиделки в кооперативе. На первом этаже располагался тренировочный зал, где стоял ринг, два тренажёра, лавки, шкафчики для одежды. Здесь принимали и новых членов в кооператив, и занимались старые. Здесь же хранили форму — купили афганку и берцы на базаре. На втором этаже была святая святых — здесь собирались и зависали только доверенные люди. Жека, Славян, Митяй, Серый, Миха, Пуща, и.... Сахариха.

Она вальяжно заходила, плюхалась на диван рядом со всеми, клала длинные ноги одна на другую, и закуривала длинную чёрную «Fine 120» с ментолом, обволакивая дорогим душистым дымом всё вокруг.

— Курили такие? Хрен где достанете! Они французские!

Сахариха за лето повзрослела, и даже чуть вытянулась. Уже знала себе цену, и за внешность могла пояснить любому. Вот и сейчас, притащилась в кожаной косухе, чёрных кожаных джинсах и высоких ботинках на толстой подошве. Ну чисто рокерша-металлистка. Волосы стянуты в немыслимую, но красивую причёску, самое лучшее название которой «я упала с сеновала». Большие глаза очень сильно накрашены, отчего кажутся ещё в два раза больше.

— А у меня Ромка девятку продаёт, — как будто невзначай сказала она. — Но вам бесплатно отдаст.

— Что??? — округлили глаза пацаны. — Туфта какая-то. Он чё... Эээ... Ненормальный?

— Я не знаю, поговорите с ним сами... Сказал, чтоб ты, Женька, пришёл к нему.

Вечером Жека зашёл к Сахару. Тот опять зависал с Элеонорой, дочкой директора завода. Пацаны шептались, что может быть и свадьба. Элеонора была природная эффектная блондинка с гладкими длинными волосами как у куклы. Высокая, стройная, красивая, она до 30 лет ждала себе хорошую партию, и вот нашла — Сахара, местного авторитета. Папу это устраивало на все сто. Официально Сахар был кооператор и бизнесмен, уважаемый делец, а то, что у него такая многочисленная специфическая охрана, помогающая вести дела, кто ж вам виноват? Заводите тоже. И тоже будете так жить.

Надо сказать, Сахар не зря считался авторитетом. В тюрьме он сиживал несколько раз, в отличие от современных апельсинов. И по малолетке, и во взрослой зоне был, ответить за партаки мог. А так как был ещё и здоровенный амбал, при этом с крепкой деловой хваткой, авторитетом он пользовался у братвы.

Теперь Жеку встречали уже не абы какого обрыгана, пришедшего мацать хозяйскую сестру, а как человека чуть поднявшегося, но всё-таки ещё не идущего ни в никакое сравнение с хозяином. Сахар свои дела от Элеоноры не скрывал. Она сидела рядом с ним, положив руку на плечо, и картинно смотрела то на Сахара, то на Жеку. Атласный короткий халатик свисает с длинных стройных ног, красивое лицо улыбается, со стороны кажется, что тупая кукла Барби, но... Посмотрев Элеоноре в глаза, Жека увидел ясный ум. В ней не было тупости, присущей такого рода красоткам. Элеонора твёрдо знала, чего она хочет. Сахар нашёл себе хорошую пару, под стать себе.

— В общем так, Соловей. Я помню наш базар. Ты сидишь на моей земле, я тебя не трогаю. И процент с тебя не брал, пока ты поднимался. Сейчас мне сказали, что дела у тебя зашибись пошли — слухами земля полнится. Я мог бы с тебя начать брать процент. Но делать этого пока не буду. Я не какой-то сраный рэкетёр.

Сахар посмотрел на Элеонору, увидел, что она едва заметно улыбнулась, и улыбнулся ей в ответ.

— Светка сказала, вам машина нужна... Берите мою. Отдаю за так, — Сахар показал на журнальный столик с документами и ключами.

— А мы? Что мы? — осторожно спросил Жека. — В чём твой интерес?

— Я вхожу в правление кооператива, — невозмутимо ответил Сахар.

— Но... Мне надо посоветоваться с пацанами...

— Соловей, ты кажется ещё не понял? — усмехнулся Сахар. — Это не обсуждается. Бери машину, и проваливай. Это мой паевой взнос в вашу киндейку. Водила на тачке тоже мой будет. Погоняло Крот. Завтра придёт к вам.

— Зачем мне левый человек на конторе? — хмуро спросил Жека. — У нас есть водила. Никифырыч. Вполне устраивает.

— Это тот старик на гнилом 412-м? — Рассмеялся Сахар. — Ты людей пасёшь, которые миллионами ворочают, и привозишь им охранника на гнилом корыте, которое на ходу разваливается?

— И что... Никто не жаловался, — вроде бы уверенно ответил Жека, но в тоже время в мыслях признавая правоту Сахара. Машинёшка конечно, так себе. Но и идти на поводу у крутого неохота. Видно же, что хочет влезть в выгодное работающее дело. А там кто знает... Отожмёт, и слова не скажешь против — знает, где все живут, что у всех родители, братья - сёстры...

— Соловей, а ты как вообще думал работать? — Сахар закурил «Мальборо», и откинулся на диване, всё так же обжимаясь с Элеонорой. — Ты думал, что один поляну топтать будешь? Что никто не видит, как бабло к вам бежит? Уже через месяц таких контор как твоя, будет десять. Или сто. И вы все вместе опрокинете цены в ноль. И потом клиенты будут смотреть уже на качество, и дед на Москвиче их не устроит. Я всё сказал. Это тебе же во благо. А сейчас иди, и дверь захлопни. Светки нет дома.

— У нас нет денег платить твоему человеку... — неуверенно возразил Жека. — Сколько ему надо? Пятьсот? Восемьсот? Тысячу?

— Иди уже! — махнул рукой Сахар. — Я сам буду Кроту платить. Вам