Ярче солнца - Бет Рэвис

Выпускаю пленку из рук и смотрю, как она планирует на пол.

— То есть, — медленно спрашивает Виктрия, — нам можно остаться на корабле? Навсегда? — Ее взгляд перебегает на планету за окном.

— Нет, — качаю головой. — Нет.

— Единственная пострадавшая часть корабля — это мостик. Мы могли бы остаться… здесь… — Старший затихает под моим сверлящим взглядом.

— Из-за чудовищ? Вы боитесь того, что живет там, на планете? — Я закатываю глаза. — Слушайте, видела я эту оружейную. Можно даже не волноваться. А капитан ваш — он просто перекусил. Или не хотел терять власть. Да вы только посмотрите — придумал себе, что все будет ужасно, скрыл все данные о планете и назначил себя королем корабля. Да он не просто трусом был, а еще и с манией величия! Ему дела не было ни до посадки ни до свободы, лишь бы власть оставалась в его руках. И ему удалось каждого на корабле убедить в своей правоте — даже вас! — К концу этой тирады я сама себя так накрутила, что дышу с трудом. — Я сойду с этого чертова корабля. Мне плевать, если, когда я открою дверь, меня сожрет монстр из-под кровати — главное, хоть на секунду отсюда выберусь!

— Нет! — рявкает Старший. — Извини, но нет. Это смешно. Мне все равно, что тебе не терпится. На это стоит потратить время. Стоит убедиться, что мы не умрем в ту же минуту, как высунем нос из шаттла!

Он перестает кричать, и комнату наполняет звенящая тишина. Лицо у меня горит: я буквально слышу, как остальные мысленно повторяют слова Старшего. Барти смотрит него с каким-то напряженным, яростным изумлением. Я и правда веду себя как испорченный ребенок в истерике.

Но нельзя показать мне планету, а потом просто ее отобрать.

— Неужели вы сможете жить дальше на «Годспиде» после того, как увидели ее? — спрашиваю я почти шепотом, показывая рукой в сторону окна.

Старший не смотрит на планету — он смотрит только на меня.

— Нет, — отвечает он. — Нет, я не смогу.

Барти откашливается. Не знаю, сердится он или боится — его глаза прикованы к Старшему, но он неловко переминается с ноги на ногу.

— Я предлагаю голосование. Если люди не хотят улетать…

— Они останутся? — спрашиваю недоверчиво. — Ты серьезно?

— С чудовищами или без них, у нас больше шансов выжить на планете, чем здесь, — говорит Старший. Барти поворачивается к нему. — Запасов продовольствия больше нет.

— Мы можем еще вырастить, — начинает Барти, но его прерывает громкое «бум!».

— Что это было? — спрашивает Виктрия.

Этот звук не был похож на оглушительный грохот взрыва. Скорее что-то тяжелое стукнулось об пол где-то вдалеке.

Но мы на этом уровне одни.

По крайней мере, нам так казалось.

Мы выходим с мостика через последнюю запертую дверь. С этой стороны она открывается без кода, и Старший догадывается поставить в проход стул, чтобы она опять не захлопнулась.

В коридоре пусто, остальные двери закрыты и заперты. У меня внутри все переворачивается — что, если кто-то тронет криоконтейнеры? Там же мои родители! Сквозь панику заставляю себя мыслить логически. Сердце колотится в ушах, требуя бежать к ним. Но нет… Глубоко вдыхаю. Криоконтейнеры стучали бы как стекло, а это определенно грохот металла по металлу.

В криохранилище пусто, но у дальней стены, рядом с лифтом, все в копоти и обломках от взрыва. Сорванные двери лежат на полу, будто павшие воины. Но сама шахта лифта защищена тяжелыми герметичными дверьми.

— Дверь в лабораторию открыта, — шепчет Старший.

Я киваю. Мы вчетвером медленно крадемся к ней, но, когда я оказываюсь на пороге, Старший вдруг шагает вперед. Пытаюсь его отстранить — не хочу, чтоб он играл в героя, — но тут он замирает в дверях, и я врезаюсь ему в спину.

— Док? — зовет он. В его голосе звучит удивление, но шея напрягается, а руки сжимаются в кулаки.

Мы все заходим следом и становимся у Старшего за спиной. Док медленно оборачивается.

За ним оказывается источник металлического грохота, который мы слышали, — Док открыл криоустановку Ориона, и металлический каркас ее загремел о пол.

— Что ты делаешь? — спрашивает Старший. Я пытаюсь обойти его, чтобы лучше видеть, но он выставляет руку, заслоняя меня спиной.

— Я знал, что вы здесь, — говорит Док и бросает ему пленку. Тот быстро сканирует палец и передает компьютер мне, а Виктрия с Барти заглядывают через мое плечо.

На экране отображается карта местоположения вай-комов. Мигающие точки показывают всех, кто находится на уровне — Дока, Барти, Виктрию, Старшего… и Ориона.

Во рту у меня пересыхает. Орион. Это мой вай-ком. Док дал его мне только для того, чтобы всегда знать, где я.

— Что ты делаешь, Док? — повторяет Старший ровным, неестественно спокойным тоном.

Док снова поворачивается к криоустановке. Стекло в окошке цилиндра запотело, но я по-прежнему вижу красные вены в глазах Ориона. Представляю, как отражаюсь в его зрачках. Его ладонь прижата к стеклу перед лицом. Эти криоцилиндры были разработаны уже после того, как заморозили нас с родителями. Они металлические, теплоизолированные, как термос, и намного проще в использовании. Как душ вместо ванны — не надо ложиться в стеклянный гроб, нужно просто встать внутрь, вас зальют криораствором и начнут замораживание, нажав большую красную кнопку на передней панели. При взгляде на нее я вспоминаю, как ее нажимал Старший.