Ярче солнца - Бет Рэвис

Барти захлопывает дверь шлюза, и я набираю код. Мы оба стоим у окна и смотрим, как наша последняя подруга детства улетает к звездам.

Тело Виктрии за круглым стеклом поднимается, вакуум затягивает ее, и она уплывает, лежа на животе. Лицо ее скрыто под волосами, а руки протянуты ко мне, но они все отдаляются и отдаляются.

И вот ее уже нет.

Когда закрывается дверь, к нам подходит Кит. Рядом с ней, по-прежнему с пластырем на руке, ковыляет Док. Кит пытается поддерживать его, но он куда крупнее.

— Давай я помогу, — говорит Барти и подхватывает Дока вместо нее. В его глухом голосе звучат непролитые слезы. И, встретившись с ним взглядом, я чувствую — то, что случилось за последние три месяца, не может затмить то, что случилось за последние полчаса. Мы снова друзья.

— Проследи, чтобы пластырь оставался на нем, — напоминаю я, и Барти кивает.

Они с Кит ведут Дока к люку. Секунду думаю, не помочь ли им — втащить его по лестнице будет непросто, — но не могу заставить себя помогать Доку. Я даже видеть его больше никогда не хочу.

Возвращаюсь в ген лабораторию. Эми с перевязанной рукой стоит и смотрит в замороженное лицо Ориона.

Воспоминания о том, что происходило, пока на мне был пластырь, неподатливые и мутные, совсем не как обычно. Разница такая, будто между плаванием в воде и в сиропе. Но я знаю одно: Док убил Марай и остальных, потому что я не такой хороший командир, каким был бы Орион.

Эми сказала, что у Ориона на все случаи был план, и я склоняюсь к мысли, что мне бы тоже такое не помешало. Потому что я понятия не имею, что теперь делать.

— Ты сохранил провода, — говорит она, когда я подхожу. — Провода от насоса. Все это время они были у тебя. Ты пошел к насосу…

— Я был под действием пластыря. Не мог не пойти.

— Но они все это время были у тебя.

Да.

— Но, по-моему, меня можно было бы и похвалить за то, что я так их и не использовал.

— Да, — соглашается Эми с намеком на улыбку. — Можно было бы.

Мы смотрим на контейнер Ориона.

— Что это за цифры? — спрашивает Эми, указывая на экранчик на его лицевой стороне.

Я смотрю, как сменяются числа.

— Обратный отсчет.

— Этого я и боялась.

Разглядываю механизм. Судя по всему, Док уже начал процесс регенерации. Орион разморозится через двадцать три часа и сорок две минуты. Пробую остановить часы, но время на экране продолжает сменяться.

— Выключи. — Эми склоняется, чтобы взглянуть.

— Нельзя просто выдернуть его из розетки, — говорю я. Уж это я выучил намертво.

— Ну, останови как-нибудь.

— Не могу, — отзываюсь, ковыряясь в тумблерах, потом смотрю на экран и клавиатуру. Док заблокировал систему.

— Тогда перезагрузи.

Я медлю.

— Это может быть опасно. Если регенерация уже началась и ее просто остановить, можно повредить тело.

— Всего двадцать минут прошло, — возражает Эми. — Ничего ему не будет.

Но я помню, как заморозил Ориона — без всякой подготовки. Это и так вредно. Если теперь нажать что-то не то на криоцилиндре, его можно вообще убить.

— Какая разница, опасно это или нет? — продолжает настаивать Эми. — Нельзя его размораживать.

— Эми, все не так просто. Я не могу. Программа криозаморозки идет только в одну сторону.

— Я не хочу, чтобы он просыпался, — произносит Эми очень тихо.