Выжить вопреки - Игорь Викторович Поляков

Саня, не зная, что ответить, пожал плечами.

Морговщик, даже не обратив внимания на это телодвижение, продолжил:

-Стремление похвальное, но неадекватное, ибо в твоем возрасте надо думать о друзьях, девочках, школе, компьютерных играх и так далее. Вот я в твоем возрасте, в основном, о девочках думал, - по тому, как Морговщик говорил и по выражению его лица, Саня понял, что тот основательно пьян. - Кстати, ты чего стоишь, садись на стул, - он показал на стул, стоящий ближе к столу с трупом.

-Так все-таки, Саня, в чем причина твоего появления?

Саня, даже не сделав попытку сесть на стул, снова пожал плечами и промямлил:

-Просто любопытно было.

-Любопытно, говоришь, - нахмурил брови Владислав Петрович. Он снова налил в стакан и выпил, теперь уже откусив от колбасы. Прожевав колбасу, он достал новую сигарету из пачки и закурил.

-Ну, и как, удовлетворил свое любопытство?

Саня отрицательно помотал головой и, набрав воздуха в легкие, спросил:

-Правда, что вы Рекса кормите человеческими потрохами?

И замер от своей храбрости.

Владислав Петрович, засмеявшись на вдохе, кашляя от дыма и смеясь, замахал руками, закачался на стуле. Рекс, сидевший до этого смирно, вскочил.

-Я кормлю Рекса человечиной? – сквозь слезы переспросил Морговщик и снова зашелся в смехе.

Отсмеявшись, вытер слезы и вылил остатки водки в стакан. Залпом выпил. И уже серьезно сказал:

-Я полагаю, что ты это не сам придумал, умы городской общественности будоражат мысли о Франкенштейне и его верном псе.

Он встал, подошел к холодильнику и, открыв его, достал кусок печени.

-Рекс, вот тебе свежатина, - сказал он и бросил печень псу. Пес на лету зубами поймал пищу, и несколькими движениями сильных челюстей съел её.

-Рекс печень просто обожает, - сказал Морговщик вновь побледневшему Сане. Снова сев на стул, Владислав Петрович затянулся сигаретой и только после этого добавил:

-Свиная печень для него просто деликатес.

Рекс подошел к хозяину, и тот погладил его по голове.

-Я ведь знаю про эти слухи, что я кормлю пса человечиной, да и сам иногда балуюсь человеческим мясом, насилую трупы молодых женщин и тому подобное. Если даже врачи из больницы обходят меня стороной, хотя прекрасно знают, что я делаю, то, что уж говорить о простом народе.

Он вздохнул и посмотрел на Саню мутноватым взглядом:

-Люди делают из меня монстра, и я ничего не могу изменить. В какой-то степени они правы, - после того, как от меня ушла жена, я стал пить, оттолкнул от себя друзей и знакомых, практически живу в морге, потому что не могу вернуться в квартиру, где нет её. Видишь ли, Саня, как-то так получилось, что сейчас меня только Рекс понимает. Я говорю ему, а он смотрит так, что я вздрагиваю от ощущения – он все понимает, только сказать не может. Иногда мне кажется, что он даже может читать мои мысли.

Владислав Петрович замолчал, тупо глядя в одну точку и покачиваясь на стуле. И Саня услышал, как капает вода из крана и как дышит пес. Саня вернулся в привычный мир, где его отец беспробудно пил, а мать безуспешно пыталась бороться с этим. Где старший брат Мони в драке получил ножом в живот и умер в больнице. Где мать Витали, живя от одного случайного заработка до другого, мечтала о том, что её сын будет юристом, и не будет знать нужды. В их маленьком умирающем городке Морговщик был всего лишь еще одним звеном в длинной цепочке бессмысленного существования человеческих особей.

-Может, попытаться что-то изменить, - сказал Саня, - например, для начала не пить водку и побриться.

-Я пробовал, - кивнул Владислав Петрович, - Рекс перестал меня узнавать и понимать, поэтому через три дня я снова оброс.