Вспомнить все - Алмаз Эрнисов

Мне очень хотелось его пристрелить, но я не мог себя заставить нажать на спусковой крючок. Не хватало воли. Я сделал по-другому. Размахнулся и со всей силы треснул его по темени. По его лицу потекла кровь, и он осел на землю.

Теперь он был безвреден. Я убрал револьвер и снял с его рук ремень. Затем я поднялся наверх, вывернул руль машины и скатил ее вниз. Она перевернулась несколько раз и помятая встала на колеса поперек площадки, уткнувшись носом в стену, что не позволило ей скатиться в пропасть. Ну, просто чудеса. Картина повторяется. И я решил довершить хорошо сработанный план великого комбинатора Антона Гольдберга. Мне вновь пришлось спуститься вниз. Я достал из кармана паспорт на имя Максима Круглова со своей фотографией и сунул его Тиму в задний карман брюк. Затем открыл пробку бензобака, смочил в бензине тряпки, бросил на труп Аракчеева и поджег. Вторая спичка полетела в бензобак. Машина вспыхнула. Я едва успел поднятья наверх, и она взорвалась. Гиблое место. Правильно о нем говорят.

Минут через пять, когда я собирался уходить, с противоположной стороны появилась машина. Какой-то псих не знал, что шоссе давно открыто и поехал в объезд. Он не торопился, не рисковал, а ехал медленно и внимательно. Его «жигуленок» затормозил у обочины. Из окна вытянулась лысая голова на тощей длинной шее. Он смотрел на пожар, как на праздничный фейерверк. Его толстая губа отвисла, а глаза сквозь линзы очков стали похожи на тарелки. Пока он любовался зрелищем, я подошел к его машине и сел с ним рядом на переднее сиденье.

Он меня не замечал до тех пор, пока я не постучал его по коленке.

– Эй, приятель.

Бедолага так дернулся, что едва не выбил лысиной крышу.

– У тебя есть сотовый телефон?

Он отрицательно покачал головой. Гусиная шея ушла в плечи. Он смотрел на меня, как на чудовище, и только хлопал ресницами.

– Ну и чего мы сидим. Живо к бензоколонке, нужно вызвать помощь. Люди горят. Это не кино, парень, это автомобильная катастрофа.

– А…, да…, да.

– Жми на всю катушку.

Через десять минут он затормозил у знакомой мне бензоколонки. Старика на лавочке не оказалось. Холодно уже и погодка сыровата.

– Иди в будку и звони в «скорую» и милицию. Давай живо.

– Почему я?

– Потому, что у меня нога сломана. Иди же, там люди гибнут.

Он хотел что-то возразить, но я буквально вытолкнул его из машины. Когда он скрылся в будке заправщика, я пересел за руль и сорвал машину с места.

К девяти часам утра я приехал в аэропорт Шереметьево. Оставив машину на стоянке, я зашел в здание и осмотрелся. Обычная суета. Ничего подозрительного.

Билеты и паспорт у меня в кармане. Надо найти местечко и заполнить билет.

Кажется, я ничего не забыл. Все сделано правильно. Одно меня смущало. Через несколько часов я окажусь в чужой стране. Чужой народ, чужой язык. Смогу ли я жить среди них? Вся надежда была на Беллу. Она обещала приехать ко мне по первому зову. Без нее мне там делать нечего.

Я заполнил в билете графу имени и вложил его в паспорт. Теперь я до конца своей жизни останусь Тимуром Аракчеевым. Меня передергивало при упоминании этого имени. А тут придется с ним жить. Вряд ли у меня получится привыкнуть к сей данности. Денис Лиходеев мне был ближе и понятнее. Во всяком случае, не вызывал отвращения.

Где-то внутри я ощущал непонятный зуд. Сидеть на месте я не мог. Не знаю, как все получилось, но ноги сами привели меня к камере хранения.

Я воровато осмотрелся по сторонам. Все чисто. Ничто не могло вызывать подозрения. И я решил рискнуть. Без риска жизнь кажется пресной и безвкусной.

Квиток все еще лежал в записной книжке.

Я достал его, невзрачный клочок бумаги стоимостью в полмиллиона долларов.

Сонный кладовщик принес мне желтый кожаный кейс и забрал квитанцию. За просроченность надо было доплатить какие-то копейки. Смешно, но у меня их не было. Вот когда я почувствовал себя нищим. – Послушай, приятель. Я оставлю тебе паспорт с билетом, отнесу жене чемодан и возьму у нее деньги.

Он поморщился и махнул рукой. Мол, черт с тобой.

Мне не терпелось заглянуть вовнутрь. Я нашел кафе на втором этаже, сел в уголок и огляделся. Все спокойно и тихо. Замки открылись без ключа. Я приподнял крышку и тут же ее захлопнул. Мимолетного взгляда мне хватило, чтобы увидеть пачки долларов и конверт, лежащий сверху.

Все на месте. Мне очень хотелось выпить чашку кофе. Но не было денег. Я и поел бы чего-нибудь. Желудок урчал, как лягушки в болоте. Сердце как-то странно колотилось в груди, словно я пробежал огромный марафон.

О еде я старался больше не думать. Я раздумывал над тем, какое впечатление на меня произвели доллары. Хорошее. Неожиданное впечатление. Они зажигали во мне азарт, и я понимал их силу. Надежность и стабильность, вот в чем их сила.

Недели две назад эти бумажки не произвели бы на меня никакого впечатления.

Теперь я превратился в полноценного члена общества со всеми его недостатками. У меня появилось соответствующее мышление, свои принципы, нрав, новое прошлое и даже любовь. Лихо я адаптировался в жизненных обстоятельствах.

Голос диспетчера по громкой связи объявил о посадке на рейс Москва – Женева и добавил:

– Господа Гольдберг и Круглов, вас просят подойти к девятому окну зарегистрироваться.

Паспорт Круглова остался в кармане Аракчеева. Не думаю, что имя играет большую роль. Билет и паспорт у меня есть, остальное значения не имеет.

Я спустился вниз, нашел нужное окошко и зарегистрировался. Проблем не возникало. Они появились как лавина с гор, там, где я их не ждал.

Случайный взгляд в сторону и я увидел двух милиционеров, а между ними шла следователь Ксения Задорина. Они направлялись в мою сторону.

Вот тут я показал всем свою прыть. Думаю, что такую скорость никто еще не видел. Бег с препятствиями. Я летел пулей к выходу, перескакивая через чемоданы, тележки и тюки, как резвая лань. Я даже не оглядывался, моя цель вырваться из кольца и готов положить за это жизнь. Не знаю, как я очутился на улице. Казалось, меня ничто не могло остановить, но остановило. Это был женский окрик.

– Денис!

Он пронзил меня как стрела. Я услышал собственное имя и родной, близкий сердцу голос.

Я замер и оглянулся. Возле своей машины стояла Белла. Мгновение. Щелчок затвора фотоаппарата, и она