Блудные братья - Евгений Филенко

Когда он, донельзя расстроенный, в очередной раз выкатил на экран хронологию Древнего Отлива, его снова позвала Озма. На сей раз голосок ее лишен был прежней бодрости и казался скорее испуганным. Предупредительно косясь в сторону, Кратов явился на зов.

Ему сразу же пришлось отбросить излишнюю скромность.

Озма сидела скорчившись на краю бассейна с полупустым флаконом в руке, а вся голова ее, лицо и частично плечи были облеплены мутно-зеленой тиной самого отвратительного вида. Другой рукой женщина пыталась отодрать с себя эту дрянь, но липкие тенета лишь тянулись от головы к пальцам, не желая отдавать добычи…

— Матерь божья! — только и вымолвил Кратов и кинулся на помощь.

Он сразу же вляпался по самые локти.

— Я взяла один флакон, — причитала Озма. — Там оказался какой-то жидкий крем. В другом — эмульсия, вроде мыла. А в этом… я думала, это шампунь!

Кратов тихонько, сквозь зубы, сквернословил. Его стараниями Озма быстро превратилась в мерзкий зеленый кокон, из которого торчали озябшие ноги и доносилось сдавленное всхлипывание. Ситуация принимала скверный оборот.

Оставалось последнее средство.

— Я позову на помощь. Хотя бы этого… геургута Юзванда.

— Не-е-ет! — завопила Озма.

— Ну, хорошо, хорошо, — обреченно пообещал он. — Сейчас найду что— нибудь твердое, буду отскребать.

— У меня в комбинезоне… — прохныкала Озма.

— Где ваш комбинезон?

— Не зна-а-ю!

Озмины одежды были небрежно скомканы и брошены под порогом. Потеряв минут пять на то, чтобы оттереть руки полотенцем (на белом, похрустывающем от чистоты полотне был заботливо вышит дремлющий палевый зверек с прижатыми голыми ушами и нежно-розовым пятачком вместо носа), Кратов в огромной спешке обшарил бесчисленные карманы, где обнаружил: зеркальце в перламутровой оправе; два кристаллика с записями; помятую капсулку с двумя сигаретами «Фата Моргана»; клочок бумаги, на котором латинскими каракулями начертано было: «12–30, Фердинанд» («Рандеву накрылось, Ферди», — не без злорадства подумал Кратов); облепленное мелким мусором розовое драже — судя по всему, транквилизатор «Солнце в тумане»; кусочек нирритийского янтаря с едва различимой веточкой реликтовой водоросли внутри — судя по тому, что знал Кратов, огромная редкость, запрещенная к вывозу с Эльдорадо без специального разрешения тамошнего Магистрата; и, наконец, настоящее керамическое стило с практически неизрасходованным пишущим элементом. Очевидно, именно его как самый подходящий для отскребания зеленой тины предмет и имела в виду Озма. «Ну нет, — подумал Кратов. — Только через мой труп! Этому мы найдем более подобающее применение…»

На цыпочках, чтобы не насторожить Озму — впрочем, та слишком увлечена была своим несчастьем, чтобы прислушиваться к его шагам, — он вернулся в большую комнату и бросился к видеосету.

— Здесь младший геургуг Юзванд, — услышал он знакомый скрежет и увидел уменьшенную до размеров ладони апельсиновую физиономию с привычным напыщенным выражением. Похоже, младший геургут в любое время суток пребывал в постоянной боевой готовности.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал Кратов и вкратце, опуская живописные подробности, описал суть проблемы.

— Дикари, — спокойно констатировал Юзванд. — Этлауки, одно слово. Ни малейшего представления о гигиене. То, что ваша самка опрокинула себе на голову, есть средство для массажа, а не для очистки волос. Если вы желаете придать волосам первородный блеск, так и возьмите флакон желтого цвета. Вы что, цветов не различаете?!

— Перестаньте нести чушь, — прервал его издевательства Кратов. — Я не эхайн, и никто не объяснил мне определяющее значение цветов в вашей гигиенической гамме. Лучше вернитесь к исполнению служебного долга. Геобкихф Эограпп говорила, что ваше предназначение на этом свете — разрешать наши затруднения, я не иронизировать над промашками!

— Этлауки, — повторил Юзванд, хотя и с меньшим сарказмом. — Делайте так: возьмите сосуд с дорадхом…

— Какого цвета? — быстро спросил Кратов.

— Причем здесь цвет?! — рявкнул Юзванд. — Дорадхи содержатся в прозрачных сосудах!

— Содержатся? — опешил Кратов.

— Разумеется! И с большой заботой, заметьте! А если их содержать в цветных либо непрозрачных сосудах, они могут захиреть или вовсе погибнуть от недостатка впечатлений.