Черное Пламя - Стенли Вейнбаум

— А в лесу мне показалось, что я встретила, наконец, понимающую душу. Но твое сердце занято дикаркой, в то время как она любит другого.

От ее тихих слов ожила затаенная мечта, словно на увядший побег пролился благостный дождь, однако вероломный характер принцессы Урбса заставил Коннора отчужденно ответить:

— Ты зря стараешься вызвать во мне ревность. Мои чувства к Эвани значительно сильнее простого влечения, и поэтому не будем больше касаться этой темы.

В этот момент комнату заполнили слуги, принявшиеся накрывать стол для ужина, и Коннор порадовался, что тягостный разговор хотя бы на время прерван. Однако стоило толпе прислужников покинуть помещение, как Маргарет возобновила атаку.

— Я могу заставить любого делать все, что пожелаю, — высокомерно, как и подобает женщине, носившей прозвище Черное Пламя, сказала она. — Я могу нежно любить и свирепо ненавидеть. Не перечь мне, и тогда моя ненависть минует тебя.

— Ты просто слишком долго безнаказанно пользовалась своей властью, и она убила в тебе все человеческое, — с сожалением проговорил Коннор. — Потому что человек должен не только брать, но и отдавать. А ты отдаешь только приказы!

Гнев затуманил прекрасные глаза Маргарет.

— Мне надоели твои поучения! — вскричала она. — Я хочу получить твои знания, а после этого можешь идти миловаться со своей Эвани! И я получу их немедленно!

Она прищелкнула пальцами, и уже знакомый механический голос зазвучал в голове Коннора:

— Говори! Говори! Говори!

— Ну нет! Этот номер не пройдет! — вскипел он и, вскочив на ноги, приказал «голосу»: — Оставь меня в покое, а не то я убью твою госпожу! — И он угрожающе двинулся к дивану.

— Не посмеешь! — торжествующе выкрикнула она, видя как в комнату ворвалась толпа охранников.

Коннор понял, что их послал тот, кто руководил Вестником, поскольку обруч, стягивавший голову, мгновенно исчез.

Охранники завернули руки бунтовщика за спину и поволокли его к двери, но властный голос принцессы остановил их:

— Оставьте его здесь! Уходите, я не нуждаюсь в помощи! — Затем она повернулась к Коннору и вкрадчивым тоном проговорила: — Не стоило ссориться со мной, потому что я не прощаю обид. Брат хотел казнить тебя как воина, но ты не заслуживаешь почетной смерти, и поэтому я постараюсь одарить тебя длительной агонией!

— Если ты думаешь, что я стану просить о пощаде, то ошибаешься, — холодно проговорил Коннор. — Для единожды казненного все муки нипочем, хотя где уж вам, Бессмертным, понять ужас конца. Живите и дальше в своем неведении, счастливые баловни судьбы!

— Счастливые? — чуть ли не по слогам протянула Маргарет. — Неужели ты считаешь нас счастливыми? Или человек из прошлого шутит?

Что-то в тоне печального голоса заставило Коннора пристально всмотреться в ее лицо. Он попытался определить, что побудило ее говорить: трепетная душа или холодное сердце, стремление выговориться или хитроумная игра? Так и не отыскав ответа, он спросил:

— Но почему же тогда весь мир завидует вам, стремясь — даже силой — заставить Господина отказаться от единоличного использования этого секрета?

Принцесса усмехнулась.

— Потому что эти глупцы даже не понимают, чего хотят. Они просто видят запретную конфету в привлекательной упаковке и непременно желают ее попробовать. Ты был прав, пришелец, когда говорил, что наш народ слишком наивен. Ты просто не захотел назвать их глуповатыми. — Она отмахнулась от его протестов и спросила: — Хочешь, я расскажу тебе, что такое бессмертие?

Он тут же вспомнил, что именно с такой интонацией прозвучал аналогичный вопрос в лесу, и с радостью приготовился слушать, вновь присев в кресло напротив красавицы.

— В сущности, Сайр не раскрыл секрета вечной жизни, он просто остановил процесс умирания клеток, который в конце концов приводит к смерти всего организма, так что Бессмертные тоже могут умереть, если, конечно, захотят. Когда Хоакин взвалил на свои плечи непосильную ношу по преобразованию Земли и человечества, я согласилась разделить его заботы. Именно тогда мы стали Бессмертными. Но бессмертие обрекает избранного на абсолютное одиночество, ограничивая круг общения такими же одиозными фигурами. У Бессмертного не может быть ни дружбы, ни любви, потому что объекты их привязанности умирают у него на глазах. У Бессмертного не может быть детей, поскольку именно бесплодие является краеугольным камнем открытия Мартина Сайра. И в результате происходит постепенное обеднение души, не получившей своей доли любви, тепла и нежности, которая присуща обычным людям. Бессмертие — это смерть души, а массовая бездуховность способна вновь уничтожить мир. Поэтому мы никогда не выдадим фатального секрета!

— Но вы же одариваете бессмертием людей за особые заслуги, — возразил Коннор. — Вот среди них ты и могла бы выбрать себе сердечного друга.

— Такой чести удостаиваются лишь старики ученые, а молодые слишком слабы, чтобы выдержать испытание бессмертием и при этом не лишиться рассудка. — Она помолчала, а затем добавила: — В сущности, это антигуманное дело. Именно поэтому Хоакин позволил скончаться нашей матушке, хотя и знал уже секрет продления жизни.

Ее голос звучал эпически спокойно, но за этим показным бесстрастием Коннор угадал тот ад, в котором пребывала душа сидящей напротив него красавицы. Теперь он понял, почему мраморные изваяния так отличались от нынешнего облика принцессы: черное пламя, родившееся в ней от нереализованности ее женского естества, сжигало ее изнутри, временами вырываясь из-под контроля и опаляя все вокруг. Но люди-то видели именно эти огненные языки и страшились случайно сгореть, усугубляя и без того страшное одиночество прекрасной девы, рожденной для счастья.

Коннор опустился на колени возле Маргарет, мягким движением рук поднял опущенную голову и заглянул в лицо. Он увидел огромные зеленые глаза, полные непролитых слез, и негромко сказал:

— Если сможешь, прости меня за невольно причиненную боль. Я так хотел бы дать тебе немного счастья, но…

Услышав это «но», она резко оттолкнула его и вскочила с дивана.

— Уходи! Немедленно уходи! — гневно крикнула она.

Он поднялся с колен и направился к выходу, но в этот момент раздался легкий стук, а затем дверь чуть приоткрылась, и в щели возник сложенный лист бумаги. Коннор взял послание и, передав его принцессе, вновь устремился прочь из ее покоев. Уже на пороге комнаты она остановила его, сказав:

— Это письмо касается тебя. Господин приказывает немедленно явиться к нему. Ступай за принесшим записку — он тебя проводит.

После долгого пути по бесконечным коридорам, Коннор и его сопровождающий оказались, наконец, перед дверями кабинета правителя. Слуга нырнул внутрь помещения и вскоре появился вновь, приглашая Томаса войти.

Господин поднял голову от бумаг и, указав на стул возле своего письменного стола, сказал:

— Прежде всего, я хочу знать, что думает о происшедшем человек со стороны.