Цусимский синдром - Станислав Смакотин

– Один из них «Миказа», уверен…

– Второй «Фудзи»?..

– Наверняка!..

– Уходят…

– Отвернули «все вдруг», почти сразу! Не ожидали встречи… Один из подбитых отстает!

– Третье попадание – куда?

– В одного из левых мателотов, наблюдалась яркая вспышка, но пожара не видать…

– Странно, также совсем не наблюдал пожаров от попаданий… Как и давеча, в Корейском проливе. Либо лупим в молоко, либо снаряды действительно…

– Поймали, эх!.. Не выдюжат… – чей-то горестный возглас.

– Зачем, зачем сюда-то, родимый?

– Непонятно… Возможно, рули заклинило?..

Орудия «Суворова» неожиданно смолкают. Лишь, кажется, задняя шестидюймовая башня продолжает вести огонь, рождая редкие вспышки. Что случилось? Про что они?.. Я поднимаюсь на цыпочки, замечая наконец причину: пара лучей сошлась в одной точке, высвечивая небольшого размера кораблик. К ним быстро присоединяются другие световые столбы. Отчаянно дымя маленькими трубами, крохотный миноносец идет параллельно нашей колонне встречным курсом… Каким-то непостижимым образом очутившись между нами и японцами. На нем ведь не могут не понимать, что обнаружены? Тем не менее тот не делает никаких попыток повернуть, вырваться из смертельной ловушки!..

Грубо отталкивая кого-то плечом, я пробиваюсь к краю мостика. Ну же, давай, спасайся! Ты сделал свою работу, теперь только вырвись из этого светового плена! Выберись же, родной!.. Кулаки сжимаются до боли в костяшках.

Несколько больших фонтанов взмывают совсем рядом с ним, на мгновение скрывая корпус полностью. Тот, выныривая, продолжает путь, ведя отчаянную игру со смертью… Яркая вспышка, затем еще одна, еще… Когда рассеивается пар вперемешку с дымом, видна лишь носовая часть, быстро уходящая под воду… Несколько секунд – и на поверхности не остается почти ничего. Лишь несколько мелких обломков. Повисает гробовое молчание.

– Кто?.. – угрюмо спрашивают рядом.

– Не уверен… Возможно, «Громкий»…

– Георгий Федорович… Прими, Господь, его душу… Как и всех раб твоих…

Вокруг молча снимают фуражки, крестясь…

– Остальных никто не разглядел? – нарушает паузу Демчинский.

– Один отряд выдвинулся вперед, прошел у самого борта, сам видел… – отвечают ему из толпы. – Три миноносца, «Громкий» как раз был в нем. Второй отправлен назад…

– Неужели у японцев лишь один отряд? Хоть кто-то наблюдал судно меньше броненосного крейсера?..

– В любом случае испытывать судьбу дальше не стоит… Если остальные немного и отстали – наверняка уже где-то поблизости… – Оборачиваюсь на знакомый голос – на мостик только что поднялся Македонский, стоит чуть в стороне, отдельно от всех. – Смотреть в оба по сторонам!.. – Огонек его папиросы вздрагивает, делая зигзаг. – Противоминной артиллерии – не дремать!..

– Андрей Павлович? Надо бы вдогонку, добивать!..

– Упускаем свой шанс!..

– На «Миказе» адмирал Того!

– Его превосходительство только что отдал приказ увеличить ход до двенадцати узлов и довернуть… На шесть румбов вправо… – Лица в темноте не разобрать, но интонации старшего офицера кажутся смущенными. – Мы продолжаем путь во Владивосток.

– Но…

– Никаких «но». Не обсуждается!..

Организованная стрельба японцев почти сошла на нет – единичные фонтаны еще вздымаются из воды вдалеке, но как-то вяло, что ли… Прожектора противника продолжают шарить по воде – издали доносятся отзвуки частой мелкой канонады, но, как я ни стараюсь рассмотреть ее причину, все безрезультатно…

Откуда-то сзади, уже справа, глухо слышны отдаленные орудийные выстрелы.

– А вы говорили… Вот и остальные пожаловали, а там – будьте уверены, и миноносцы! Крейсеры начали отстреливаться… Пора уносить ноги, пока сами целы!.. – Македонский разворачивается, отнимая от глаз бинокль, начиная быстро спускаться. Останавливается на секунду. – Господам офицерам: приготовиться к отражению минных атак, сейчас объявлю по кораблю минную тревогу… Соблюдать светомаскировку, о прожекторах – забыть!.. – С этими словами он тушит папиросу, окончательно исчезая.

Мостик быстро пустеет.

– В центральный пост, Вячеслав Викторович, в центральный пост… – Голос Демчинского звучит над самым ухом. – Приказ его превосходительства. Идемте!

Да что ты за человек такой?.. Я на секунду задерживаюсь, провожая глазами удаляющийся огонек пожара. Что за броненосец горит там, вдали? Действительно «Микаса»? Или все же «Асахи»? В кого еще попали? Если японцы шли параллельно нам, одним курсом? «Сикисима»? «Фудзи»? Или, может, кто-то из отряда Камимуры?.. Неясно…

Впрочем, приказ есть приказ, и я вынужден подчиниться. Раз мне приказывает сам адмирал, то… Совсем не уверен, кстати, что при минной атаке самое безопасное место находится на дне трюма!.. Ноги без особого желания перебирают ступени.

В центральном посту не протолкнуться – довольно небольшое помещение, усыпанное древнего вида циферблатами, явно вмещает в себя больше чем должно: помимо работающих офицеров – старшего артиллериста, штурмана, минного офицера и вахтенного – здесь вольготно отираются несколько штабных, не считая двух дежурных сигнальщиков. У штурвала навытяжку двое матросов, посыльный, еще кто-то из нижних чинов. Македонский тоже здесь – то и дело отдает короткие распоряжения по переговорным трубам.

Вокруг кипит бурная деятельность: один за другим приходят доклады – пятнадцать убитых, около двадцати тяжелораненых. Пробоин ниже ватерлинии нет. Пожар на спардеке ликвидирован. Как и на шканцах: судя по разговорам, именно оттуда дым затягивало в вентиляцию. Сразу вспоминаю окутанный серой пеленой коридор по пути сюда… Несколько попаданий в борт крупными фугасами – везде выдержала броня. Прямое попадание в кормовую двенадцатидюймовую башню – выдержала, без повреждений…

Сердце екает – не то ли это попадание, перед которым меня в люк втолкнул Демчинский? Я ведь стоял совсем рядом! Нахожу того глазами – сосредоточенно перешептывается с Семеновым, на лице озабоченность.

Неизвестна также судьба трех миноносцев, помимо погибшего «Громкого», – пришли лишь «Безупречный» и «Бодрый», оба из второго отряда, отправленного атаковать хвост японской колонны. «Буйный», «Бравый» и «Быстрый» не вернулись. От первого отряда, в котором был «Громкий», никаких вестей… Об этом сообщает из боевой рубки лично командир Игнациус. После его слов воцаряется мертвая тишина.

– Возможно, потерялись?.. – Македонский неуверенно оборачивается.

Молчание, лишь кто-то беспомощно пожимает плечами в ответ.

– Вести от второго отряда, только что просемафорили с «Безупречного», идет у нашего борта… С него наблюдали гибель «Блестящего»… – Голос Игнациуса звучит бесстрастно. – Успешно атаковал двумя минами «Якумо», подойдя почти вплотную, потерял ход после прямого попадания в корму… Добит артиллерией.