Аврора. Заря сгорает дотла - Кейт Андерсенн

— Идем, Тильда Эйдан, я отведу тебя к Ниргаве. И ей же скажем про... дерюжки для Авроры.

— Но Ро...

— Деревья позаботятся о ней.

— Откуда вы знали, что я племянница... Звездочета?

— Друид говорит с миром — мир говорит с друидом. Тебе уже этому не научиться, Тильда Эйдан. Стольный город сделал тебя своей пленницей, его уже не выветрить из твоей души.

Сейчас Тильда отчетливо понимала, почему Аврора тоже — дитя лесов.

— Таурон, — бормотала она, продвигаясь вслед за провожатым по темным улочкам Альпурхи и поражаясь, как он что-то видит, и почему в каждом окне — темно, — так Ро — тоже друид?

Таурон пожал плечами и не ответил. Друид — чего от них всех ждать?.. Тильда привыкла к мысли о том, что она наполовину друид, но давно забыла, что это значит. А сейчас в памяти всплыла мама — она говорила с деревьями в саду и учила дочь, что можно услышать природу, если закрыть глаза... Она тогда и уговорила отца отпустить ее с братом в Бубильон, чтобы девочка «могла услышать, ведь в городе...»

— Мою фамилию мы не используем уже очень давно. Мама взяла фамилию отца и...

— Друиды всегда носят фамилии своих матерей. Это неоспоримая традиция, Тильда Эйдан. Если ты забываешь прошлое и корни, то внутри тебя гуляет ветер, а зачем существовать пустым? Ниргаве!

Таурон остановился перед белым, как и прочие, домом в слабом свете луны и звезд, и гулко забарабанил в дверь.

— Открывай, привел тебе гостью!

Аврора сидела на обрыве, обхватив себя за плечи и бессмысленно покачивалась вперед и назад, рискуя свалиться в пропасть. Какадук чирикал что-то рядом и время от времени дергал ее за полу платья.

— Какадук... у меня нет мыслей. Вот совсем. Представляешь?

— Представляешь, — согласился попугай звонко со своим французским (или друидским?) «р».

Ро усмехнулась.

— Говоришь, Фарр меня любит?

Какадук распушил хохолок до самого клюва и продекламировал с энтузиазмом:

— Фарр. Фарр!

— Мне он тоже... нравится... Но он мне не простит слишком большого количества вещей... Я копаю так далеко, так безнадежно далеко от него. И... даже не хочу делиться, ведь я не уверена, что мне понравится, как он поступит с информацией. А если... если он уже многое из этого знает? Нет... он ведь не верит в легенды.

— Не вер-рит.

Поразительное сходство мнений и родство душ.

Аврора порылась в своем шатлене, который, по сути, вообще-то не был шатленом, но слово больно красивое. Выудила карандаш и сунутые на дорогу листки бумаги.

При слабом свете звезд наполовину наугад написала:

«Прости, Фарр. Не думай, что мне все равно. Я правда хочу, чтобы ты улыбался. Но я не умею ходить чужими дорогами. И ты тоже. Может быть... однажды наши дороги просто снова совпадут. Но вдруг они разбегутся, так же, как сейчас? И что тогда? Я правда не знаю.

Но все равно я тебя прямо сейчас — обнимаю, если ты не против. Спасибо огромное за твой чудесный подарок. За все твои чудесные подарки. Ро».

Привязала к ноге ластящегося Какадука и подбросила в небо:

— Фаррел Вайд. Давай, милый.

Даже в самые отчаянные моменты жизни нельзя плевать на других. И на себя, вообще-то... тоже. Какадук взлетел белым пятном в темноту ночи.

Ро подтянула колени в подбородку и обняла их руками.

— Хорошо, что мы имеем? Звездочет находит способ пересекать пространство. Как там было — зелье морской соли? Возможно, в море Белого Шепота не только аномалия сирен, а и нечто посерьезнее? И эту аномалию не могли открыть, ведь все боятся моря Белого Шепота как огня? А он открыл. Благодаря тому, что нашел на двадцать пятом мередиане.

Но кто возил его туда? Буканбург?

А если буканбуржцы ходят в грабительские плавания, то в какое море, как не Белого Шепота? И кого они грабят, если у Мерчевиля всего один корабль? Ну, друг друга... Но если кто и знает что про море Белого Шепота, то Блэквинги и прочие. Так, спросить Барти нужно не только про тоннель. Как и Хьюго.

Ро вытащила очередную бумажку и записала карандашом «Блэквинги — тоннели, аномалии моря, места грабежей, Звездочет».

— Еще расспросить топольцев про рудник. Может, можно туда съездить?..

— И что тебе это даст? — поинтересовался позади ровный голос.

Глава 21. О неприкосновенности мозгов, делах торговых и бремени раскрытых загадок

Окраина деревни Альпурха, ночь с двадцать первого на двадцать второе белья.

Аврора резко обернулась, готовая прыгнуть в обрыв или сражаться — это как сложится. Но перед ней стоял всего лишь Таурон. Друид тяжко вздохнул, глядя на воинственное выражение лица гостьи, сделал шаг вперед и сел рядом.

С обрыва видно было даже Стольный город. Там, в отличие от Альпурхи, горели огни и кипела жизнь. Вероятно. В остальном — темнота. Звезды. Лес. Горы. Тонкий месяц.

— Забытое дитя лесов, — произнес друид снисходительно.

Ро наморщила нос. Она знала, что ей нужно отправиться спать, иначе все скачки настроения и состояния в покое не оставят. Но… возможности такой не было. Да и не уснет она с такими знаниями. Альпурха. Торговля. Бубильон. Пещера Сваля. Дядя Тильды. И где-то посреди всего этого — она.

— Барристер Эйдан ведь плавал по морю Белого Шепота?

Друид повторил свой вопрос совершенно ровно:

— И что это тебе даст?

— Я узнаю… А вы знаете?

— Что знаю?

— Что сделал Барристер. Почему он — позор рода?

Друид наклонил голову сначала к одному плечу, потом к другому. То ли разминая, то ли прикидывая, то ли растягивая время. А может, это значило «не скажу».

— Ведь деревья могут такие вещи рассказывать?

— Тебе не нужно копаться в том, что сделал Барристер.

Ро возмутилась.

— Он открыл путь, по которому сюда пришла я!

— А ты хочешь вернуться? — друид пристально посмотрел в лицо девушке.

И где-то завыл волк. Кровь застыла в жилах, а волосы будто одеревенели. То ли от звука, то ли от вопроса. То ли от порыва неожиданно холодного ветерка.

— Ну… не знаю.

— Тогда зачем тебе путь