Рыцарь мечей - Ник Гернар

— Хорошо бы, — вздохнул я.

— Эй, нам ехать пора! — крикнул Егор нашему спиритисту. — Слышь, Крестоносец!

При звуке своего прозвище великан вздрогнул и обернулся.

Впрочем, вздрогнул не только он.

Но и тётушка рядом с Гаврилычем.

Старик в свою очередь медленно поднял голову и перевел взгляд на нашего спутника, по поводу которого еще вчера все весело посмеивались, что, мол, убить за носки может.

Крестоносец двинулся к нам, уселся назад. И Егор, как ни в чем не бывало, еще раз на прощанье махнув рукой Гаврилычу, принялся разворачивать машину.

Тот тоже махнул в ответ, поворачиваясь следом за отъезжающим Бизоном с истлевшей чуть не до половины папиросой в зубах.

— Это я зря сделал, да? — когда мы уже немного отъехали, спросил меня Егор.

— Ну…

— А как еще мне его назвать надо было? Папой Римским? — развел руками Егор. — Крестоносец он и есть Крестоносец… Короче, теперь у старика еще одна байка будет.

Я улыбнулся.

— Типа того.

— Сейчас мы куда? Этого, — зыркнул он в зеркало заднего вида. — домой теперь возвращать нельзя.

— Нельзя, — кивнул я. Обернулся к Крестоносцу и на всякий случай пояснил. — Если ты останешься в пустоши, они тебя в ближайшие дни найдут и добьют.

— А в ТЦ, думаешь, не найдут? — мрачно заметил Егор. — С нами со всеми в придачу…

Я понимал, что под этим «всеми» он имел в виду не только себя и меня, но и Эмку, которую однажды уже не уберег.

— Крестоносцу не место в ТЦ, — проговорил великан.

— Это ты, конечно, как боженька смолвил, но тогда куда прикажешь тебя везти? — хмуро отозвался Егор.

— Крестоносцу действительно не место в ТЦ, — задумчиво проговорил я, — И Николаю Свиридову — тоже. А вот Москва — другое дело.

— Николаю Свиридову не место в Москве

— Тогда, может, прям тут тебя высадить? — уже сердито спросил Крестоносца Егор. — Не место ему!

Тут я хлопнул себя по лбу.

— А ведь он прав! Биосад ведь базируется не в Москве, Егор. Он базируется… — я обернулся к Крестоносцу. — Ты, кажется, в Сочи родился?

— Штаб-квартира Биосада располагается по адресу: город Сочи, улица Гагарина… — забормотал наш великан.

— Чё, предлагаешь по пути его до Сочей подбросить? — фыркнул Егор. — Или нашу мегеру попросишь вертолет для него подогнать? А заодно рассказать, как мы, сука, весело отпуск провели?

— Думаю, надо позвонить Данилевскому, — сказал я, доставая из кармана смартфон.

И стоило только мне вытащить свой булыжник на свет, как он истерически запрыгал у меня в ладони, как электрифицированная жаба, оглашая округу бравурной мелодией.

София!

Только ее, блин, сейчас и не хватало.

— Тихо! — строго предупредил я всех.

И принял вызов.

— Доброе утро, София, — любезно и жизнерадостно сказал я в трубку. — Чем обязан?..

С той стороны первые пару секунд была настолько многозначительная пауза, что я практически слышал все те слова, которые мне сейчас ментально посылала эта прекрасная доброжелательная женщина.

Оказывается, матом можно не только ругаться или разговаривать. Им можно даже молчать.

— Вы. Что. Творите? — проговорила наконец София.

— Я не совсем понимаю, о чем вы, — невозмутимо отозвался я. — В данный момент мы едем…

— Я прекрасно знаю, где вы едете, потому что отслеживаю местоположение вашего смартфона! А еще у меня есть возможность проследить, в каких точках вас фиксировала система вчера — правда, сведения обрывочные, поскольку из-за надвигающейся бури наблюдались проблемы со связью, но этого вашего пунктира мне более чем достаточно. Вашу мать, Монгол!!! — не выдержала она, сорвавшись на крик. — Какого черта вас понесло к Белой Лаборатории⁈ Что ты там делал со своими людьми?

Внезапно «Бизон» дернулся, и Егор резко ударил по тормозам.

А прямо перед нами из серого песка, поднимая облако густой пыли, поднялись три фигуры.

Юрки. Все трое — в какой-то грязной мешковине, лица и руки покрыты ожогами и волдырями, глаза — мутные, с желтым отливом. Один из них подергал головой, словно его шею крутили невидимые руки. Второй стонал, изо рта по пыльному серому подбородку текла черная кровь. А третий… третий был еще совсем молодой парнишка. И он улыбался.

Это были те самые освященцы, которых мы встретили по пути сюда!

Мы с Егором хором выругались одним и тем же коротким звонким словом, будто раньше репетировали.

Выпустив смартфон из руки, я схватился за пистолет и выстрелил в дергающегося юрку. Тот в последний раз крутнул головой — и с глухим стоном упал нам под колеса.

Крестоносец поднял было руку, но я на опережение крикнул ему:

— Не смей, ты нам стекла все вынесешь!..

Егор рывком включил заднюю и откатился от места метров на десять.

Мелкий юрка буквально исчез у меня на глазах.

Не разбираясь, куда он делся, я пальнул в слюнявого.

Тот взвизгнул, дернулся, взвился из пыли, как очумевший джинн. И длинным прыжком бросился нам на капот! Его пальцы вытянулись, кости хрустнули, превращаясь в когти. Раздался скрежет, как будто металлом царапали металл.

— Вот и обрели, сука, способности!.. — прохрипел Егор, выскакивая наружу.

Я последовал за ним.

Слюнявый ловко отскочил от машины, издал звонкий пронзительный крик и сиганул прямо на Егора.

Тот выстрелил не целясь, несколько раз. Темное пятно расползлось по пропыленному мешковатому одеянию, и уродец буквально повис на своем убийце, схватившись за плечи.

Егор отшвырнул его от себя и добил выстрелом в голову.

— Пацан-то где? — проговорил я, осматриваясь вокруг.

— Вознесся, — мрачно отозвался Егор. — Ладно, поехали дальше.

Я сел в машину первым. Подобрал забытую трубку с пола.

София уже прервала связь, так что в динамике была тишина. Зато на маленьком экране мигала иконка сообщения.

Я открыл его.

Это София прислала мне геометку.

— Похоже, нам назначили встречу, — со вздохом сказал я и показал сообщение Егору.

— Ясно, — проворчал тот. — Ну что, Монгол, хотел красивую бабу? Скоро будет. Только не ты ее будешь иметь, а она тебя…

Мы взяли чуть левее и двинулись навстречу указанной точке.

И вскоре пейзаж опять потерял какие-либо признаки жизни. Серый песок, перемешанный с осколками древнего асфальта, тянулся до самого горизонта. Валуны — огромные, отполированные ветрами, поднимались из земли, как надгробия. Небо висело низко, как всегда — коричневато-рыжее, будто покрытое слоем окислившегося металла. Становилось жарко. Горизонт дрожал в мареве.

«Бизон» кряхтел на ухабах, но держался молодцом.

Крестоносец молчал на заднем сиденье, опустив могучие руки себе на колени. Егор крепко держал руль, лавируя между ухабами.

А потом он вдруг